Колычев Владимир *Без суда и следствия* читать онлайн - Страница 2 - Форум
МАНАХОВ net
Добро Пожаловать
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Форум » Книги » Детективы и триллеры » Колычев Владимир *Без суда и следствия* читать онлайн (Жанр книги: Криминальные детективы)
Колычев Владимир *Без суда и следствия* читать онлайн
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:28 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть первая


Глава пятая - * 2 *

Лия не вошла в камеру. Она как будто материализовалась из ничего. Только что ее здесь не было, и вот она уже заполняет собой пространство.
Камера светлая, просторная. Чистенько, уютно. На стенах горшочки с цветами. На окнах аккуратненькие занавесочки, за которыми не видно двойных решеток и жалюзи-ресничек. Кондиционера только не хватает. Но здесь неплохая вентиляция, чувствуется свежий воздух. Лампы дневного света, гладкие стены, окрашенные голубой водоэмульсионкой, – почти что евроремонт.
После душных и грязных камер, где она побывала до этого, условия здесь чуть ли не райские.
Женский изолятор номер шесть был сдан в эксплуатацию два года назад. И уже успел получить простонародное название «Бастилия». Условия содержания приближены к мировым стандартам. Ну в какой еще российской тюрьме в камерах есть и холодная и горячая вода...
Проклятый мент Астафьев раскрутил Лию на признание. До сих пор мурашки по телу, когда она вспоминала тот кошмар с «чеченцами». Ее хотели разорвать на части, как ведьму. В принципе, она и была ведьмой. Ведьмой войны. Четырнадцать русских солдат на ее совести. Но ей фиолетово – хоть четырнадцать, хоть сто четырнадцать. Она рождена, чтобы убивать. И будет заниматься этим до конца своей жизни...
Она содержалась в отдельной камере Лефортова. Но военным следакам доказать ничего не удалось. Лия напрочь отрицала тот факт, что она воевала в Чечне. А то, что ее опознали, это ничего не значит. Тот же старший лейтенант Артемьев мог и ошибиться. А потом, где доказательства, что это именно она убила тех двух солдат? Где снайперская винтовка, из которой она якобы стреляла? Кто видел, как она это делала?
Отрицала она и все остальные убийства. Проклов, Чаев, Каплиев – кто они вообще такие? Первый раз о них слышит.
В ее невиновность никто не верил. И доказательства ее вины были. Хоть и не очень убедительные, но были. Суд в принципе мог приговорить ее к пожизненному заключению...
До суда еще далеко. Следствие еще только в начальной стадии. И движется медленно-медленно. В дело вмешалась серьезная сила – компания «Дженерал Престиж». Ей прислали блестящего адвоката, который даже пытался изменить меру пресечения на подписку о невыезде. Правда, судья противный попался. Оставил ее под стражей. Зато из здания суда ее сразу привезли в шестой изолятор. Ее могли засунуть в «спец» – для особо опасных рецидивисток. Но ей досталась нормальная общая камера. Или, наоборот, она сама досталась камере.
«Хата» большая. На сорок четыре койкоместа. Есть свободные места. Правда, далеко не самые престижные. И все на втором ярусе. Это места для обычных людей. А Лия – она необычная и знает себе цену. И уверена в том, что имеет право на привилегированное положение.
Но она женщина умная и хитрая. Она не станет сразу качать права. Она сначала присмотрится, принюхается. Когда змея вползает в хижину, она не сразу жалит хозяина. Она ждет, когда на нее наступят...
Обитатели камеры со смешным усердием делали вид, что не замечают ее. Думают, что она сейчас расплачется от недостатка внимания. Да плевать она на них хотела...
Лия подошла к свободной койке, бросила на нее матрац, застелила его бельем. Осмотрелась по сторонам. В пространстве между койками и стеной со стороны входа были натянуты бельевые веревки. Одна свободна. А Лия только что после бани. Сама чистая, и в пакете у нее мокрая стираная одежда и белье. Спортивный костюм, трусики и маечка. Она же должна следить за собой. Она ж не чушка какая-то...
Лия подошла к веревке, развесила на ней одежду. И тут же рядом с ней образовалась какая-то бабища. Ну, натуральная свиноматка. Здоровенная, толстая, морда круглая и нос как пятак. Глазенки маленькие, злые. Руки в боки. Ноздри раздуваются, как у кобылы во время случки. Она с ходу взялась рукой за веревку, сорвала ее – одежда и белье оказались на полу.
– Что ты делаешь? – возмутилась Лия.
Внешне она осталась почти спокойна. Злость не выпирала наружу. Только в глубине глаз светилась холодная ярость. Но эта бабища была тупой, чтобы заметить в ее взгляде опасность.
– Ты, коза! Ты какого хереса тухляки свои здесь вывесила?.. Ты чего такая борзая? Зашла не поздоровалась, про жизнь не спросила. И сразу порядки свои здесь устанавливать, да?
– Не кричи, – ядовито усмехнулась Лия. – А то оглохну. И на суд по состоянию здоровья не пойду...
Арестантки с интересом наблюдали за этой сценой. И на саму Лию смотрели с интересом. И даже с уважением. Не боится она эту мымру, да еще и с юморком.
– Ты чо, умная, да? – набычилась свиноматка. И зачем-то схватила ее за руки.
Но Лия легко высвободилась.
– Ты что делаешь? – грозно прошипела она. – В своей вонючей давалке ковыряешься, а потом за руки меня хватаешь? Тьфу!
Она окатила бабищу презрительным взглядом, с королевским достоинством обогнула ее и подошла к умывальнику. Открыла кран, сполоснула руки.
– Ты, сука! – ошалела от такой наглости свиноматка. И с ревом ринулась на Лию.
Что делать? Драка не входила в ее планы. Ей вовсе не хотелось оказаться в карцере. А потом, она должна вести себя примерно. Она же не киллер, она же не преступница – она просто заблудшая овца. Этому образу она должна соответствовать и сейчас, и на суде.
А разъяренная бабища уже совсем рядом. Тянет к ней руки, чтобы вцепиться в волосы.
Лия не стала ее бить. Она просто махнула руками, чтобы стряхнуть с них воду. И собранными пальцами ударила бабищу по соскам огромных буферов. Естественно, это был совершенно случайный удар. Но Лия вложила в него всю свою силу и резкость.
Бабища взвыла от жуткой боли, схватилась за сиськи, упала на пол и закружила по нему волчком.
– О-о-о! У-у-о-о!..
Казалось, это воет тревожная сирена.
– Внимание, воздушная тревога! – насмешливо объявила Лия.
Она подобрала с полу одежду и белье, сполоснула под краном умывальника и преспокойно развесила на другой свободной веревке. Никто из сокамерниц не посмел прицепиться к ней. Все понимали, что свиноматку она вывела из игры не случайно.
Она вернулась на свое место. Легла. Никто не подходил к ней, не пытался заговорить. А ей никто и не был нужен.
На оправдательный приговор Лия не надеялась. И уже всерьез готовила себя к долгой арестантской жизни. Привыкала к тюремному быту и, надо сказать, не находила в нем ничего ужасного...
Она сильная. Она волевая. И она умеет приспосабливаться к любой среде обитания...
Смогла же она жить среди чеченских боевиков. Необустроенный быт, грязные мужские тела, постоянная опасность. А здесь чисто, светло, просторно. Кормежка, горячая вода, прогулка на свежем воздухе. Телевизор можно посмотреть.
Контингент в общей камере особый: каждая вторая сиделица – наркоманка в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Девочки, как правило, без комплексов – прошли и Крым, и Рым. Но масть в камере держала рыжая баба лет сорока. Она занимала весь угол у окна. Там у нее своя компания. Самые крутые девки. К ним же после облома примкнула и «свиноматка». Было видно, что жаловали ее не особо. Но использовали ее в качестве грубой физической силы – как в случае с Лией.
Лию не трогали. Но она ощущала угрозу, исходящую со стороны блатного угла. Она спиной чувствовала, что против нее готовится какая-то пакость...
Это случилось на следующий день, во время часовой прогулки. Их было трое. Та самая свиноматка и еще две дебелые, ширококостные кобылы.
Они оттеснили ее в угол зарешеченного дворика. И вокруг них тут же образовалась толпа. Лию собирались бить. А со стороны это должно было выглядеть веселой, забавной игрой.
Видно, не думали девочки, что она сама неплохой организатор увлекательных игр.
– Ну все, курва, звиздец тебе! – зарычала на нее свиноматка.
Она явно жаждала взять реванш. Но при этом не забывала о вчерашнем уроке. И локтями закрывала свое вымя. Дура, можно подумать, у нее больше нет болевых точек.
– Курва – это ты! – хищно зашипела Лия.
И словно бы невзначай наступила ей на ногу. Словно бы невзначай... Но удар вышел сильным, резким. И пришелся точно в болевую точку на ступне. Бабища снова завизжала, как недорезанная свинья.
Но оставались еще две другие бабы. И одна уже замахивается для удара. Кулак уже сжат... Видно, у нее есть опыт уличных драк. Обычные глупые бабы пытаются вцепиться в волосы, выцарапать глаза. А эта бьет кулаком.
Только куда ей до Лии... Она легко ставит блок. Идет на опасное сближение. Мощный удар головой – баба заливается кровью и оседает на землю.
Теперь перед ней только один противник. Можно использовать красивый, эффектный прием. Она высоко выпрыгивает вверх, в прыжке разворачивается вокруг своей оси. Пятка врезается бабе точно в нос. Удар мощный, опрокидывающий. Баба-дура улетает в толпу.
Но это еще не все. Перед Лией появляется рыжая стерва. У мужиков – паханы. Значит, у баб – маханы. И у этой маханши в руке остро заточенный черенок ложки. Но куда ей со своей рязанской прытью против Лии... Блок, захват, удар. Глухой звон упавшей заточки. Сдавленный вскрик. Шум падающего тела.
Лия обвела толпу взглядом.
– Ну, кто следующий?
Тишина. Желающих нарваться на неприятность нет.
Но спектакль еще не закончен. Лия взглядом выцепила из толпы двух товарок рыжей бестии. Она ткнула в них пальцем:
– Ты и ты!..
– Не-ет, – запаниковала одна.
– Не надо! – истерически всхлипнула вторая.
Они думали, что Лия будет их бить. Но эти козы нужны ей для другого. Они должны унизить свою бывшую – бывшую! – маханшу.
– Плюнь на нее! – показывая на бесчувственное тело, велела Лия.
– Нет... Не могу!..
Пришлось применить силу. Хлесткая пощечина вразумила бабу. Она набрала полный рот слюней и плюнула в рыжую. И ее подруга сделала то же самое.
Все, рыжая дрянь опозорена и унижена. После прогулки Лия собственноручно скатала ее матрац и выбросила его в проход. И вещи из тумбочки выгребла туда же.
Вокруг новой маханши тут же образовалась своя тусовка. Лия лично выбрала самых достойных и поселила их рядом с собой. Но ей нужны были не только «торпеды». Неплохо было бы завести себе подружку...

* * *


Половина арестанток – наркоманки. И при таком раскладе администрация тюрьмы просто обязана была бороться с наркотиками. И она боролась с ними всеми доступными способами.
От родителей к узницам наркотики не поступали. А вот от друзей-наркоманов – запросто. Правда, львиная доля наркоты пропадала на досмотре. Но кое-что просачивалось. Героин, эфедрин, экстази и прочее дерьмо можно было купить через надзирательниц. По цене в десять раз дороже обычной и далеко не всегда, но все же можно. Изредка наркотик попадал в камеру через вновь прибывших – если, конечно, его не изымали на гинекологическом кресле. Протаскивали наркоту и в анусе... Решалась проблема и со шприцами.
Впрочем, вся эта канитель Лию волновала мало. Сама она на игле не сидела. Хотя опыт по этой части у нее был. В Чечне кололась опийным раствором. Понравилось. Но подсаживаться на эту дрянь окончательно не захотелось. Воля у нее стальная, поэтому она сумела вовремя остановиться. Хотя это болото уже засасывало ее...
Сейчас у нее иногда возникала мысль уколоться. Но опять же срабатывал механизм самосохранения. И здравый смысл тоже не спал. Это сейчас у нее все хорошо. Она в фаворе, наркоманки перед ней стелются, могут подогреть ее наркотой. А что будет завтра? Сядет она на иглу, а колоться будет нечем. Вот тогда начнется песня. Видела она, как ломает девчонок, оставшихся без наркоты. Пытки в гестаповских застенках – сущий пустяк по сравнению с этим ужасом...
Однажды в их камеру попала совсем молоденькая девчонка. На вид ей не больше шестнадцати. Но ведь она попала во взрослую камеру. Значит, ей не меньше восемнадцати. А выглядит очень молодо. Хотя при этом наркоманка. Видно, наркота еще не сожрала ее ни снаружи, ни изнутри. Видно, начинающая...
Начинающая она или нет, но ломало ее здорово. Ей нужна была доза, а взять неоткуда. Она умоляюще смотрела на сокамерниц, но все только разводили руками. В принципе можно было раздобыть для нее «чек» – минимальную дозу, достаточную для того, чтобы снять ломку. Но благотворительностью в тюрьме никто не занимается.
В тюрьме все делается баш на баш – ты мне, я тебе. Лия могла помочь девчонке. А той было что ей предложить взамен... Девчонка была очень красивая. Личико, фигурка, сексуальная энергетика – все на высшем уровне. Только глаза воспаленные, и губы искривлены, и кожа бледная – но это все пройдет после укола.
Лия сделала знак, и красотку привели к ней.
– Как зовут? – спросила она.
Девчонка смотрела куда-то мимо нее. Тело сотрясало в лихорадке.
– Ломает меня, – пробормотала она.
– Ломает – это имя, да? Меня – фамилия?
– Нет, меня Саша зовут... Ломает меня... Оттопыриться надо...
– Тут всем надо...
– Ну пожалуйста!
Сейчас она смотрела прямо на Лию. В глазах мольба. А на подходе – злость. Если ей откажут, она разозлится, забьется в истерике. Но Лия ей не откажет.
Саша нуждалась в экстренной медицинской помощи. Поэтому и Лия должна действовать экстренно, без всяких предисловий.
– А я тебе нравлюсь? – спросила она. – Как женщина?
Лия старательно следила за собой, ухаживала за своей внешностью.
– Вы... Вы красивая... – кивнула Саша.
– А ты очень красивая... Красивые люди должны тянуться друг к другу, ты не находишь?
– Да... – кивнула Саша.
Сейчас она готова согласиться со всем, чем угодно. Лишь бы только получить дозу.
– А ты хочешь жить со мной? Хочешь, я буду твоим мужчиной?
Саша не очень удивилась вопросу. Не с Луны же она свалилась. Должна знать, что женщины не всегда любят только мужчин. И особенно «розово» там, где о мужчинах можно только мечтать.
– У меня... У меня есть парень... – пробормотала она.
– Здесь нет парней, – хищно улыбнулась Лия. – Здесь есть только я... Ты мне нравишься, Саша. И я хочу, чтобы сегодня ты спала со мной...
– Я... Я не могу спать... Меня ломает...
– Я могу помочь тебе.
– Правда? – обрадовалась девчонка. – Прямо сейчас?
У Лии свой собственный угол за ширмой. Можно сказать, своя комната. Громко работает телевизор – ничего не слышно, чем она там занимается.
Дверь в камеру изобилует смотровыми глазками. Их целых пять. Хата просматривается и вдоль и поперек. И только Лия вне досягаемости. И надзиратель делает вид, что так и нужно. Потому что Лия поддерживает порядок в камере, вовремя подавляет брожение и недовольство среди подопечных. Пусть это всего лишь видимость благополучия. Но начальство такой расклад устраивает. И Лию тоже устраивает. Поэтому ей можно то, чего нельзя другим...
– Прямо сейчас, – кивнула Лия.
Сейчас она зарядит Сашу, а та в ответ зарядит ее. Эта девочка вылижет ее от макушки до пят...
– А есть? – с надеждой спросила Саша.
– Есть. У нас все есть... Герыча хочешь?
– Герыч?! Геры-ыч!.. – зачарованно протянула девчонка. – Герыч – это хорошо... Только мне не нужно... Меня «максимыч» в попу делает...
– Чего? – непонимающе уставилась на нее Лия.
– У меня «максимыч» в попе. Я его чувствую...
Саша отрешенно улыбнулась, попросила Лию поплотней задвинуть занавески. Лия все поняла, когда она сняла с себя трусики и засунула палец к себе в дырочку. Не так-то просто было вытащить эту капсулку. Но Саша с этим справилась.
Капсулка была крохотная. Саша жадно сжала ее в кулачок и прижала к груди. Как будто в ней заключалась вся ее жизнь.
– Это «максимыч», – лихорадочно зашептала она. – Здесь на сто доз...
– Да ну, – не поверила Лия.
– На сто. Ровно на сто... Это же «максимыч». От слова «макси». Значит, максимально...
– Никогда не слышала про «максимыча».
– Конечно, не слышала... Его Андрюшка родил. Он у меня Менделеевский институт закончил, еще тот химик... Только ты никому не говори, ладно?
Все это здорово смахивало на бред наркомана. Крохотная капсулка на сто доз. Какой-то Андрюшка-химик – светить его никак нельзя, но Саша его засветила... Лия бы не удивилась, если бы в «драгоценной» капсулке был заключен самый обыкновенный мел.
– Я не поняла, у тебя есть «максимыч», а ты просишь помощи, – усмехнулась Лия.
– Знаешь, что такое рай, в котором много анаши, но нет огня? Это ад!.. У меня есть «максимыч». Но нет шприца... А у тебя есть?
Саша смотрела на нее так, как будто от нее зависело, жить ей или умереть.
– Есть, – кивнула Лия. – А что мне за это будет?
– Все сделаю. Вот увидишь...
Саша получила шприц. С помощью ложки и огня сообразила «дозу». На одну дозу требовались крохи. Тут главное – не переборщить...
Но, видно, у Саши был богатый опыт. Она рассчитала точно. И вместо того чтобы загнуться от передоза, расцвела и похорошела. Лия просто изнемогала от нетерпения.
Похоже, помимо прочих радостей, «максимыч» нагонял на Сашу и сексуальный кайф. Похоже, он спровоцировал бешенство матки. Она с такой жадностью набросилась на Лию... Это было что-то невероятное. Иногда Лии казалось, что она умирает от наслаждения.
Но она выжила. И на следующий день все повторилось... А говорят, что в тюрьме плохо. Нет, для Лии это были райские кущи. Она – Адам, а Саша – Ева, неутомимая и жадная до секса...
Саша хотела поделиться «максимычем» с другими сокамерницами. Но Лия не разрешила. Это будет настоящий дурдом, если бабам начнет плющить матку...
– А сама не хочешь попробовать? – спросила Саша.
– Думаешь, надо? – настороженно спросила Лия.
– Не знаю. Тебе видней...
– Ну, если один разик... А не затянет?
– Не знаю. Меня с третьего раза засосало... Мы с Андрюшкой сначала просто играли. А потом... Ладно, что было, то было... Ну так что, готовить на тебя?
– Готовь, – решилась Лия.
Ей и самой хотелось поймать фишку сумасшедшего возбуждения.
– Только смотри не переборщи, – добавила она.
– У меня глаз алмаз, – мило улыбнулась Саша.
Она приготовила раствор для себя. А потом занялась «приправой» для Лии.
– Тебе совсем мало надо, – приговаривала она. – Не бойся, все будет хорошо...
Саша целиком была поглощена делом. Сама сосредоточенность. Она просто не могла ошибиться. Поэтому Лия смело ввела в себя приготовленный раствор.
И началось...
Этот кайф невозможно описать. Это лавина разнузданных чувств. Это водоворот сумасшедшего наслаждения... Лия не ведала, что творит. Она как оголтелая набросилась на Сашу, подмяла ее под себя. Она до отказа была заполнена жаждой секса. Но эта жажда продолжала распирать ее. Она сорвала с Саши одежду, распяла ее на постели, в неистовом порыве пытаясь спустить пар дикого желания. Но жажда продолжала распирать ее.
Ей было хорошо. Невыносимо хорошо. Невыносимо... Она не могла вынести тяжести обрушившегося на нее кайфа. Как на «американских горках», она стремительно взлетала вверх и так же стремительно спускалась вверх. Бездна ощущений. Кайф и тошнота в одном флаконе. А потом ее подхватила бешеная карусель, понесла, закружила... Такое ощущение, будто душа отделяется от тела...
Почему «будто»? Ее душа в самом деле отделилась от тела. Лия видит себя. Но она как неживая...
Саша кричит, ее крик врезается в уши. Со всех сторон к телу бегут арестантки. Они срывают ширму, хватают Лию за руки, за ноги, трясут, бьют по плечам. Кто-то лупит в дверь, требуя надзирателя... А Лия наблюдает за всем этим со стороны. Ей хорошо. Невообразимо хорошо. На душе кайф и вместе с этим неземное спокойствие...
Да, она умерла. Умерла!.. Но в этом нет ничего страшного. Даже, напротив, весело. Она спокойно может проходить через стены. Она так и делает. Выходит из камеры, попадает во внутренний двор тюрьмы, перемахивает через крыши, несется по воздуху через всю Москву.
Она не знает, куда ее несет. А заносит ее в какую-то тюрьму. Снова мрачные коридоры, камеры, камеры... Надо убираться отсюда. Но ей не хочется никуда уходить. И к тому же она попала сюда не случайно. Если она здесь, значит, так надо... Коридор, камеры, решетки, надзиратели и конвоиры. Она в какой-то комнате. А там... Она видит Таню. Она сидит на столе, голая, ноги разведены в стороны. А над ней пыхтит Кирилл. Он тоже голый. Он обнимает ее. Крепко. Жадно. Он входит в нее. Выходит. Снова входит. Таня изнывает от наслаждения...
Лия должна рассвирепеть. Этот поганый мент трахает ее подругу. Но ей все равно. Все равно. Нет ни чувств, ни эмоций. И ей вовсе не интересно, чем занимаются эти двое. Надо идти дальше...
Но дальше идти не получилось. Какая-то сила схватила ее за плечи, потянула назад. Снова обратное путешествие по городу, снова «Бастилия». Она видит себя, вернее, свое тело. Ее несут на руках по коридору. Она не хочет возвращаться обратно. Но ее никто не спрашивает. Жизненная сила втягивает ее в собственное тело. Вспышка света, вспышка боли и темнота, в которой пропадает сознание...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:30 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть первая


Глава пятая - * 3 *

Таня крепко держала его за шею. Голова откинута назад, глаза закрыты, из раскрытых губ вырываются тихие сдавленные стоны. Сейчас Кирилл самый счастливый на свете человек. Он всем своим телом ощущает нежность ее бархатистой кожи, упругость ее грудей. Душа поет и радуется. Все чувства звенят от страстного восторга. Он мягко вторгается в жаркую тесноту ее плоти. Силы небесные – как хорошо!..
Но скоро все это кончится. Таня уйдет, а его уведут обратно в камеру. Он снова полетит вниз... Но пока он наверху. И поднимается все выше, выше...
– Кирилл, как хорошо, – прошептала Таня.
Она прижалась к нему всем телом. Как будто хочет раствориться в нем... Это было бы, конечно, здорово. Но так не бывает. И притом они разделены тюрьмой. Это первая их встреча. И будет ли следующая?
– Кирилл, я не хочу уходить, – тихо сказала она.
– Не уходи...
Пустой разговор. Через пять минут они должны расстаться. Через пять минут в дверь забарабанит конвоир. И если они замешкаются, в следующий раз – если до этого дойдет – у них могут возникнуть проблемы. Им просто-напросто не разрешат эти незаконные свидания. А встречи через плексигласовую перегородку их не устраивают...
– Кирилл, надо собираться...
Таня с неохотой отстранилась от него, потянулась за одеждой.
Кирилл не должен был смотреть на нее. Но он не мог ничего с собой поделать – просто невозможно было отвести от нее взгляд. Получалось, он подсматривал за ней. Но как быть, если он дорожит каждой секундой, проведенной вместе с ней...
Таня красивая. Она самая красивая... Она идеально сложена, у нее нежнейшая кожа, тело без единого изъяна. Но сейчас эти достоинства могли восприниматься как технические характеристики девушки-модели. А для Кирилла Таня не модель. Для него она – любимая женщина. Любимое лицо, любимые глаза, любимые волосы...
Свидание в комнате для допросов устроил капитан Лаврук, а Таню сюда провел Дима Якушев. Кирилл же показал себя полным эгоистом. Как только они оказались вместе, сразу же усадил ее на стол и... А надо было спросить, как у нее дела, не нуждается ли она в чем...
– Кирилл, ты за меня не волнуйся, у меня все хорошо, – одеваясь, сказала она. – Живу в твоей квартире. Пока не выгоняют...
– Не выгонят, – покачал головой Кирилл. – Дима об этом позаботится...
– И с работой у меня все нормально. Вернулась в «Юпитер»... Дима говорит, что Лию бояться нечего. Вот я и не боюсь... Кирилл, я хочу, чтобы все было хорошо. Я хочу, чтобы ты побыстрей вернулся...
Она оделась, быстро привела себя в порядок. Повернулась к нему. Обвила руками его шею, щекой прижалась к его щеке.
– Мне плохо без тебя... Ты... Ты самый лучший...
В дверь постучали. Ну вот и все, пришла пора расставаться. Теплый, уютный мирок рухнул. И снова впереди замаячил мрачный и сырой мир неволи. Как не хотелось в него возвращаться...
Таня поцеловала его в губы и ушла.

* * *


Смотрящий Кузя вовсе не был таким хорошим, каким хотел казаться. У него была одна слабость, которую он пытался выдать за силу. От скуки он частенько занимался рукоприкладством. Но бил только тех, кто не мог дать сдачи.
Кирилла он не трогал. Для него он был крепким орешком. Но и оставить его в покое тоже не мог. Кузя воспринимал его как своего конкурента. И то, что Кирилл вовсе не хотел быть смотрящим, ничего не значило...
Кроме Кирилла, в камере хватало мужиков, которые в случае чего могли дать Кузе отпор. Среди них был один парень, которого в один прекрасный момент Кузя довел до белого каления. Он не ударил смотрящего, но сказал ему пару ласковых слов. Кузя затаил на него обиду. И началась самая настоящая травля.
Парня звали Вадим. Однажды он отправился на встречу со своим адвокатом. Кузя передал ему несколько писем от сокамерников, чтобы защитник передал их на волю. Письма к адресатам не дошли. И Кузя обвинил Вадима в тяжком грехе – мол, письма эти ушли в оперчасть. Получалось, Вадим – стукач.
Кирилл понял, что это была чистейшей воды подстава. Сто пудов, письма были «на деревню дедушке», поэтому до адресата дойти просто не могли. Но отправители этих писем усердно плясали под дудку смотрящего и требовали серьезного разбора. А Кузя того от них и добивался.
Он собрал сходняк и целый час вместе со своими «шестерками» обливал Вадима помоями. Его поносили все, только Кирилл и Паша Спецназ вступились за парня. Но их голоса не перевесили чашу голосования.
Кузя вынес приговор, по которому Вадима «опустили». Нет, до петушения дело не дошло. Все-таки это была ментовская хата, а не какая-нибудь беспредельно-уголовная. Но здесь хватало своих мерзостей.
Вадима объявили сукой, на веки веков посадили на тряпку и переселили на «вокзал». Он стал бессрочным шнырем, бессменным уборщиком. С тех пор жизнь Вадима покатилась по наклонной плоскости вниз. Он не смог пересилить себя, сломался под напором обстоятельств. И в самом скором времени мог намертво вписаться в категорию помойных чушков.
А Кузя не унимался. Он явно был не прочь взяться и за Кирилла. Но он кентовался с Пашей Спецназом. А вместе они – сила, с которой Кузя не мог не считаться.
Правда, Паша в камере долго не продержался. Он шел по делу о нанесении тяжких телесных... Одного гражданина при задержании очень сильно помял, а тот, оказывается, был ни в чем не виновен. Со следствием долго не тянули. И суд в течение одного дня вынес приговор. Три года условно. Пашу отправили домой, а Кирилл остался в камере перед лицом зарывающегося Кузи.
На него началась охота. Кузины «шестерки» действовали самым наглым образом. Якобы случайно толкали его возле умывальника. Один раз сбили с него полотенце, затем из-за них же он уронил мыльницу.
Наглецы, конечно, извинялись. И ждали, когда Кирилл поднимет с полу свое добро. Но поднимать с полу что-либо – западло. Хорошо, что в камере не было «петухов», а то бы его попытались офоршмачить через них.
Пару раз Кузины прихлебалы садились возле него и начинали вести меж собой беседу. Им очень было нужно, чтобы Кирилл прислушался к ним. Тогда бы они могли бросить ему предъяву – а-а, слушаешь, интересно, уж не для кума ли стараешься... Но Кирилл делал вид, что чужие разговоры его не касаются.
Он старался вести себя правильно. Ни у кого ничего не просил, с расспросами ни к кому не лез, тщательно следил за своим внешним видом, «дачки» с воли не зажимал.
Но Кузя не отчаивался. И выбрал новую тактику давления. Стоило только Кириллу пойти за перегородку, как кто-нибудь из Кузиных «шестерок» садился за стол. А по правилам нельзя быть в сортире, когда кто-нибудь ест. Получалось, Кирилл допустил косяк.
Так продолжалось несколько дней. И в конце концов Кузя собрал сход. Его «шестерки» требовали растерзать Кирилла на части.
– Не, мужики, так продолжаться больше не может, – бушевал один. – Я за стол – он в сортир, я за стол – он в сортир. Блин, похавать нормально не могу. Беспредел, честное слово. Издевается он, что ли?
– Издевается он. Не, серьезно, издевается. Житья от Кирилла нет, – подвывал второй. – Спросить с него надо...
– Да сортир – это ладно, – ухмыльнулся Кузя. – Слышал я, наш Кирилл вместо допросов с подругой своей встречается. Не, это, конечно, его личное дело. Но возникает вопрос, за какие такие заслуги ему женщину в кабинет водят. Может, он объяснит?
– Объяснить? Легко. – Кирилл насмешливо посмотрел на него. – Я капитана Лаврука хорошо знаю. Еще с тех времен, как сам погоны носил. А что тут такого?
– А может, ты стучишь ему?
– Это серьезная предъява. У тебя есть доказательства?
– А что, если есть?
– Говори слова. Буду отвечать.
– А то, что ты сам по себе живешь, – это не доказательство? Правильный такой, чистенький, гладенький. Подозрительно!
– Значит, получается, я стукач, да?
Кирилл не просто смотрел на Кузю. Он прессовал его взглядом, пытался выжать из него всю его разрушительную энергию. Кузя почувствовал на себе его силу. Обмяк, но в тряпку не превратился. И сам продолжал прессовать Кирилла.
– Ты сам это сказал, понял? Сам! – злорадствуя, выкрикнул он.
– Я ничего не говорил. А могу сказать... Ты стукач!
– Что?! – взвился Кузя. – Не, мужики, вы посмотрите! Этот черт совсем с катушек съехал!
Кирилл мог размазать его по стене. Но это грубо. И примитивно. К тому же он был готов к подобному разговору. И держал в рукаве козырь против смотрящего.
– Базар фильтруй! – жестко отчеканил Кирилл.
– Что ты сказал?
– Заткнись!!! Заткнись и слушай меня! Все меня слушайте!
На какой-то момент Кирилл завладел инициативой. И было бы глупо не использовать этот момент.
– Ты! – показал он на одного из «шестерок» смотрящего. – Поднялся, ну!
Мужик хоть и нехотя, но поднялся. Оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Но Кирилл никому не давал опомниться. А буром переть на него никто не решался. Все знали его силу.
Сам Кузя пребывал в замешательстве. Но тут же взял себя в руки. И попытался эдак небрежно ударить Кирилла раскрытой ладонью по плечу. Но мгновенно попал в захват.
Кто-то из его «шестерок» пытался напасть со спины. Кирилл его не бил. Он просто выбросил назад ногу. Бедолага летел через всю камеру, чуть не снес своей тушей стол.
Больше нападать на Кирилла никто не решился.
– Посмотри, что у него под матрасом! – велел он первой «шестерке».
Мужик поднял матрас. А там какой-то лист бумаги и небольшой пакет.
– Что это? – в предчувствии неладного взвыл Кузя.
– А это мы у тебя сейчас и спросим... Что там за бумага?
Бумага была очень интересной. Несколько строчек машинописного текста. Форменное распоряжение – Кузьмину Леониду Витальевичу взять в разработку гражданина Астафьева Кирилла Авдеевича. Далее небольшая инструкция, на какие вопросы обратить особое внимание. Получалось, что Кузя – натуральный ментовский агент и он должен стучать на Кирилла.
Но и это было еще не все. Под распоряжением была приписка. Так, мол, и так, высылаем вам, дорогой Леонид Витальевич, то, что вы просили...
А это «то, что вы просили» лежало в пакете. Толпа дружно ахнула, когда эта штука была выставлена на обозрение. К самому натуральному фаллоимитатору была приложена смазка для анального секса.
Кузя был в шоке. Он пытался что-то сказать, но вместо этого по-рыбьи хватал ртом воздух.
– Теперь поняли, мужики, почему Кузя так задергался? – с беспощадной насмешкой спросил Кирилл. – Знал, какое у него под матрасом палево... Да, Кузя, знал я, что ты стукач. Но ты, оказывается, еще и педик...
Это называется королю поставлен мат. Ситуация у Кузи безвыходная. Толпа уже настроена против него. И любое слово в свое оправдание вызовет только еще большие насмешки.
Он сколько угодно может объяснять, что его подставили. И ему даже будут верить – мысленно. Но вряд ли кто возьмет слово в его защиту. Потому что Кузя – стукач и пассивный педик. И единственно, чем его могут утешить – это предложить ему петушиный секс. Если, конечно, найдутся желающие на его вонючую задницу...
Фактически Кирилл подписал Кузе приговор. Он опустил его до уровня канализации. И никакая сила не поднимет его. Смотрящим ему не быть. И жить ему на «вокзале»... Да, это он подложил под его матрас письмо и пакет. Да, это он подставил смотрящего. Но ведь Кузя сам во всем виноват. Он рыл яму Кириллу, но угодил в нее сам...

* * *


Сегодня Дима Якушев появился сам, без Тани. Она была вчера, второй раз за этот месяц. И привести ее сегодня – было бы слишком жирно для Кирилла. К тому же у Димы к нему очень важный разговор. И не очень приятный.
– Ничего не получается, – уныло сказал он. – Как головой о стену. Бьемся, бьемся, а все мимо...
Эти полтора месяца Дима не сидел сложа руки. Пытался пробить выходы на «Дженерал». Но все глухо, как в танке. Начальник службы безопасности куда-то пропал. Как в воду канул. Возможно, канул туда с гирей в ногах вслед за Володарским. Пропал и ближайший помощник Дроздова – Ренат Санидинов. Дима всерьез подозревал, что это он стащил пистолет Зрельника. Его бы найти да допросить. Но Санидинова нигде нет. Ни родные, ни близкие о нем ничего не знают. Был, да сплыл. Возможно, лежит сейчас в одной могилке со своим бывшим боссом.
Следствие работает против Кирилла. Было доказано, что произведен всего один выстрел. А их было два. Есть свидетели, которые могли это подтвердить. Но не было свидетелей, которые видели пистолет в руках Зрельника.
Дима Якушев мог бы дать показания в пользу Кирилла – так, мол, и так, видел, как в него стреляют. Но существовала пленка с видеокамеры слежения, которая четко доказывала, что в момент выстрела рядом с Кириллом Димы не было. Он появился чуть позже, его выталкивала из приемной толпа охранников.
Зато не было записи, которая показала бы, как во время этой небольшой заварушки кто-то забирает у Зрельника пистолет. Но ведь была камера слежения на этом участке коридора, и в момент убийства она должна была фиксировать события. Только пленка куда-то пропала. А следствию все до фонаря – нет записи, и хрен с ним.
Против Кирилла работало не только следствие. Против него было настроено так называемое общественное мнение. Пресса трезвонила во все продажные колокола, выставляла майора Астафьева эдаким кровожадным монстром, которого хлебом не корми, дай только застрелить кого-нибудь. Были подняты все случаи, когда ему приходилось убивать преступников при задержании. Оказывается, то были ангелы, а Кирилл – демон. На самом полном серьезе ставилась под сомнение законность этих действий. Уголовные дела по этим фактам не возбуждались, но это значительно усугубляло дело, по которому Кирилл шел сейчас.
Особый упор делался на Илью Зрельника. Хороший, честный парень, достойный гражданин своей страны, заботливый сын своей матери, и так далее, и в том же духе. А Кирилл, естественно, беспощадный убийца, отнявший у матери единственного сына.
Против Зрельника Кирилл ничего не имел. Ему искренне было жаль парня. Он каялся в совершенном убийстве. Но в то же время он точно знал, что Зрельника жестоко подставили. И в его смерти виноваты исключительно Дроздов и стоящий за ним Сомов. Разумеется, пресса и не думала ни в чем винить ни того, ни другого. Во всем виноват только один Кирилл.
Дима Якушев поднял досье на Сомова. Интересная личность. В восьмидесятых годах проходил в качестве подозреваемого по делу об убийстве. Дело развалилось за недостаточностью улик – чувствовалась рука могущественного папаши. Все это события давних дней, к делу их не пришьешь. Но задуматься можно. Оказывается, Сомов – еще тот фрукт. Дитя номенклатуры, но отнюдь не тепличное растение.
Женат, двое детей. Примерный семьянин. И еще более примерный любовник. Дима глубоко не копал, но все равно смог высветить двух его любовниц. Замечательной красоты женщины, все они находились на полном обеспечении Сомова, зависели от него от и до. Но это его личное дело – изменять жене или нет, сколько иметь любовниц. В эти дела никто лезть не собирался.
Но если Кирилла упекли за решетку с его помощью, рано или поздно господин Сомов жестоко об этом пожалеет.
Хотелось бы, чтобы это случилось рано. Только, похоже, вряд ли Кирилл в самом скором будущем сумеет дотянуться до этого гада. Материалы следствия – это груз, который стремительно тянет его на дно неволи. Все идет к тому, чтобы суд навесил ему на шею ярмо в виде пяти, а то и десяти лет строгого режима...
– Все очень серьезно, – подтверждал его опасения Дима. – Пистолета нет, свидетелей нет, видеозаписи нет. Дроздова нет, Санидинова тоже нет.
– Спасибо, утешил, – криво усмехнулся Кирилл.
– А я не утешать тебя пришел, – озадаченно посмотрел на него Якушев. – Я пришел тебя предупредить. Тебе сейчас нужно быть очень осторожным... Лию Каленцеву пытались убить...
– Та-ак, это интересно, – озабоченно протянул Кирилл.
– Лия чуть ноги от передоза не двинула. Ну, от передозировки...
– Она что, наркоманка?
– Получается, что да... Она у себя в камере масть держала. Типа, смотрящая. А потом какая-то девчонка появилась, с которой она ну очень-очень подружилась... В общем, ширнулись они на пару. Девке ничего, а Лия – готовальня... Правда, ее потом откачали. Хотя врачи до сих пор удивляются. После такой дозы она точно должна была кони двинуть. Но ты же знаешь, она змея. У нее своего яда полно. А свой собственный яд как противоядие. Шутка. Но близко к истине...
– Почему ты считаешь, что ее пытались убить? Девчонка в чем-то созналась?
– Да нет, не созналась. Ее, конечно, допрашивали, не без этого. Говорит, что Лия сама ей наркоты предложила. И раствор она сама делала. Только не рассчитала... А через неделю Лия в себя пришла. Она говорит, что у девчонки какой-то «максимыч» был, синтетический наркотик – очень сильный. Говорит, что эта девчонка сама уговорила ее. Себе она дозу нормальную сделала, а с ее дозой нарочно переборщила. Нарочно...
– А что девчонка говорит?
– А ничего. Ей меру пресечения изменили. Выпустили под подписку. Когда Лия в себя пришла, она уже ручкой всем сделала...
– Но так ведь ее найти можно.
– Нашли. В морге... Угадай с трех раз, по какой причине она туда попала?
– Передозировка?
– Она самая. И хрен к чему подкопаешься... Короче, я не знаю, как точно все было. Но знаю, что Лию заказали. И сделали ее классически. Все шито-крыто. Сейчас бы в земле лежала, если б не ее гадючье здоровье... В общем, мы так думаем, что это «Дженерал» к ней руку приложил...
– А может, за Каплиева расплата?
– Но тогда почему тронули только Лию? Она всего лишь исполнитель. Основная вина лежит на Яше Ветряке. Но ведь его пальцем до сих пор не тронули. А заслать киллера в мужской изолятор куда проще, чем в женский... Нет, Каплий здесь ни при чем...
– Где сейчас Лия?
– В больничке. А потом ее на спец переведут... Кстати, до этого случая за ней грамотный адвокат стоял. Я узнавал, его какой-то левый дядя нанял. Этот дядя хорошо ему заплатил и велел добиться для Лии щадящих условий содержания. Желательно, чтобы ее в общую камеру шестого изолятора перевели. Ну, он старался и добился. Лия в общей камере оказалась. Туда киллера легче заслать...
– Адвокат должен знать, кто его нанял.
– Не знает. Ему все равно, чей гонорар отрабатывать. А заплатили ему неплохо... Я это к чему? А к тому, что сейчас этот адвокат Каленцевой больше не занимается. И никто ей ничем не помогает. Никому она больше не нужна...
– Думаешь, от нее отступятся?
– Если честно, мне как-то все равно, что с ней будет. Грохнут – туда ей и дорога. Я за тебя волнуюсь. Это, тут Толстопят с одним знакомым своим договорился. В общем, тебя в одиночку переведут. Там нувориш какой-то сидел. Холодильник, телевизор с видиком... Кондиционер был. Только кондиционера уже нет. Но все остальное осталось. Короче, нормально будешь жить...
– Да я и сейчас ни на что не жалуюсь.
После того случая с Кузей Кирилла хотели поставить смотрящим. Он отказался, но все равно остался на привилегированном положении. В общем, жил неплохо.
– Трупом станешь, тогда точно ни на что жаловаться не будешь. Тьфу, тьфу, еще накаркаю... Короче, тебя переведут в одиночку. От греха подальше...
– Думаешь, меня тоже заказали?
– Кто его знает, всяко может быть...
– Кому это нужно? Сомову? Но он мог убить меня раньше. Еще до этого идиотского спектакля с психопатом Зрельником. Грохнул бы без всякого суда и следствия...
– Но ведь не грохнул. А в СИЗО отправил... Но ты-то когда-нибудь освободишься и снова ему поперек горла станешь. Или нет, отстанешь от него?
– Сначала на свободу надо выйти. А там решать будем.
– Знаю я твое решение. Под Сомова копать начнешь. А этого ему не нужно... В общем, здесь ты под нашей защитой. Да и сам себя в обиду не дашь. Надеюсь, ничего с тобой не случится...
– А со мной ничего не может случиться, ты же знаешь... Что все обо мне да обо мне. Как у вас там дела?
– Сам знаешь, доллар в четыре раза подорожал. Цены на все взлетели. Люди в панике...
– Хотел бы я быть в панике. Но на свободе...
– На свободе сейчас другие гуляют. Господа Сомовы. Такие, как он, на кризисе руки погрели... Блин, задницей бы его да на раскаленную сковородку...
– Ничего, я этим скоро займусь.
– Вот именно, что скоро. Мы тебя, Кирилл, в обиду не дадим. Толстопят с самим министром насчет тебя разговаривал. Срок тебе скостят по-любому...
Дима говорил об этом серьезно. Но он хотел всего лишь взбодрить Кирилла. На самом деле все было очень плохо. Многие важные милицейские чины отреклись от майора Астафьева.
Зато не бездействовали его друзья. Но максимум, чего они могли добиться, – это послабление тюремного режима и редкие встречи с Таней. Но и на этом им большое спасибо...
Судебный процесс над Кириллом начался в октябре. И с самого начала стало ясно, что ничем хорошим он для него не закончится. Его адвокат настаивал на том, что Кирилл совершил убийство по неосторожности. В этом случае максимальный срок наказания – три года лишения свободы. Но статья сто девятая не прошла. Ничего не вышло и со статьей сто восьмой. Оказывается, Кирилл не защищался. Оказывается, он убил человека просто так – захотел и убил.
В роли гособвинителя выступал бывший следователь, а ныне зампрокурора Ивлев. Тот самый жук, который арестовал Кирилла. На суде он извращался как мог. Обвинил Кирилла во всех смертных грехах. Можно было не сомневаться, что после суда в самом скором времени он займет место прокурора. И, конечно же, получит солидный куш в виде денежного вознаграждения от фирмы «Дженерал Престиж».
Судья верил Ивлеву больше, чем адвокату Кирилла. Свою роль здесь сыграла общественная шумиха. И, возможно, тот же денежный интерес. Судьи, они же люди. И они любят хорошо покушать.
Кирилла обвинили в совершении умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах. Оказывается, безоружный психопат Зрельник пытался задержать Кирилла, осуществляя служебную деятельность.
Против Кирилла сплотились все – и судья, и прокурор, и общественность. Адвокат пытался вытащить его, но тщетно. Он с самого начала был обречен на поражение. На это его обрекли могущественная компания «Дженерал» и ее высочайшие покровители. Все доводы в защиту Кирилла были гласом вопиющего в пустыне.
Процесс длился ровно месяц. Он получил широкую огласку в средствах массовой информации. И вся «прогрессивная» общественность радовалась, когда самый справедливый суд в мире отмерил «кровожадному менту» пятнадцать лет лишения свободы. И никто из этих людей не задал себе вопрос, а сколько раз Кирилл рисковал своей жизнью ради того, чтобы жили они...
Пятнадцать лет. Это, считай, повезло. Могли дать и все двадцать... Может, и повезло. Только везунчиком Кирилл себя не ощущал.

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:33 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава шестая - * 1 *

После суда из одиночки Кирилла перевели в общую камеру. Бояться Сомова не стоило – этот гад уже добился того, чего хотел.
Пятнадцать лет – это слишком много. Через пятнадцать лет Кириллу будет под пятьдесят. Через пятнадцать лет с самим Сомовым может что-нибудь случиться. Его могут грохнуть или партнеры, или конкуренты по бизнесу. Он может уехать за границу со всеми нажитыми миллионами. За это время может грянуть революция. Пятнадцать лет – это целая жизнь...
До весны следующего года Кирилл оставался в изоляторе. Условия содержания вроде те же – что «до», что «после». Та же общая камера, те же «бэсы», те же порядки и нормы питания. На самом деле все далеко не так. Нет больше встреч со следователями и адвокатами, нет больше возможности видеться с Димой Якушевым. Про Таню и говорить нечего.
С Таней за все это время он виделся всего несколько раз. Они разговаривали через плексигласовую перегородку. Кирилл мог ее целовать, но только через трубку телефона. Она любила его, скучала и тосковала. Обещала ждать. Но Кирилл понимал, что это глупо с ее стороны. А он поступил бы жестоко, если бы требовал от нее такой жертвы. Пятнадцать лет – это слишком много...
Лию тоже осудили. Следователи все-таки смогли доказать ее участие в чеченских бандформированиях. Хотя убийства российских солдат доказать не удалось. Смогла она отвертеться и от убийства Проклова, Чаева и Каплиева. Зато суд счел убедительными доказательства по факту убийства двух сотрудников службы безопасности компании «Дженерал». Но как это ни странно, ей не впаяли пожизненное заключение. Ей дали всего пятнадцать лет. Ровно столько, сколько отмерилось Кириллу...
Весной Кирилла отправили по этапу в иркутскую колонию для бывших сотрудников.
На этапе он понял, что зэк – это не человек. И даже не животное. Зэк – это вообще ничто...
Путь до зоны должен был занять не меньше месяца. Довольно долгий срок. Без еды за это время можно двинуть ноги, и не один раз.
Осужденным полагался сухпай, но конвой все забрал себе. Как же, будет солдатня кормить зэка тушенкой. Все себе. А заключенным – корка сухого хлеба и полтора литра воды в пластиковой бутылке на всю толпу.
В ту же бутылку приходилось и отливать. Потому что оборзевшим «вэвэшникам» было в падлу выводить заключенных в сортир. Приходилось терпеть целые сутки и оправляться в пакеты. А ведь среди осужденных «бэсов» было достаточно много тех же бывших «веселых ребят» – бывших солдат срочной службы внутренних войск. Должна же была быть хоть какая-то солидарность.
Нет, не было солидарности. Зато была солидранность. В смысле с зэков соли дно дра ли за всякие услуги. Даже за кипяток для чая приходилось платить. Хорошо, у Кирилла были деньги – Таня перед отправкой хорошо подогрела.
За свои деньги он мог бы обрести даже плотские утехи. Первое время в одном с ними вагоне везли женщин. С одной стороны, было весело. Все-таки женщины. С другой стороны, очень грустно...
В условиях неволи разница между мужчиной и женщиной проявляется особенно сильно. Мужчины достаточно быстро адаптируются к новым условиям. Тюрьма для них – это борьба. Борьба с самими собой, с внешней средой. Борьба за выживание, борьба за лидерство. Борьба становится смыслом их существования. Они легко выстраивают для себя новую жизнь – новые нормы поведения, новые ступеньки иерархии, новые ритуалы, новые мифы...
А вот женщины в большинстве своем не могут построить новый для себя мир. Они живут прошлым и не видят для себя ни будущего, ни настоящего. Это жалкое и страшное зрелище – осужденная женщина. Надо только видеть, сколько тоски в ее глазах.
Но какова же их радость, когда они видят мужчин! Они нуждаются не столько в сексе, сколько в простом человеческом общении. Но секс тоже не на последнем месте. Во всяком случае, для большинства из них. Они рады воспользоваться возможностью побыть с мужчиной. Для них это как возвращение в прошлое. Короткое, неубедительное, порою грязное, но возвращение...
Женщины на одной стороне вагона, мужчины – на другой. Но это не мешало спонтанному образованию пар. «Влюбленные» переглядывались, перекрикивались и, конечно, переписывались – договаривались о «тайных» свиданиях.
Конвоиры просто не могли упустить шанс подзаработать. И отвели сортир под комнату для свиданий. Одна минута свидания – сто рублей. Час – двести баксов. И от желающих при этом не было отбоя.
Кирилл тоже в принципе мог уединиться с какой-нибудь теткой. Но, во-первых, это подло – ведь за секс он бы платил деньгами, которые дала ему Таня. А во-вторых, среди заключенных женщин была только одна красотка, с которой он бы захотел уединиться. Захотел, если бы не одно обстоятельство.
Этой красоткой была Лия Каленцева. Кирилл не поверил своим глазам, когда увидел ее.
Она первая узнала его. И наградила холодной, змеиной улыбкой. А еще она показала ему язык. Как будто хотела коснуться его своим жалом.
Лия была верна себе и в неволе. Черноволосая красотка в черной одежде. Она и сейчас умудрялась выглядеть довольно свежей. Короткая кожаная куртка на меху, черные джинсы в обтяжку.
В «столыпине» она была на особом положении и среди своих, и среди чужих. Женщин она держала в кулаке. Ее боялись, перед ней пресмыкались. И даже конвоиры посматривали на нее с некой опаской. Как будто их гипнотизировал ее хищный, змеиный взгляд. А может, их пугали космические «черные дыры» в ее глазах.
Только один начальник караула ее не боялся. Для него одного, так сказать, в эксклюзивном порядке, она прикинулась ласковой домашней кошкой. Вместо шипения она перешла на кошачье мурлыканье, спрятала свои коготки и в конечном итоге оказалась с ним в одном купе. Нетрудно было догадаться, чем они там занимались. Но обратно Лия возвращалась сытая и удовлетворенная.
Что это? Она испытывает потребность в мужчинах? Или преследует какую-то свою выгоду?
Обратно она возвращалась под конвоем. И проходила мимо купе-клетки, в котором находился Кирилл.
Она остановилась, достала сигарету, закурила. Так просто, как будто рядом и не было солдата-конвоира.
– Кири-илл! – с хищной улыбкой на тонких губах позвала она.
Он сверлил ее презрительным взглядом, но она этого как будто и не замечала.
– Кирилл, а хочешь, мы закроемся с тобой в туалете? – продолжала куражиться Лия. – Мы бы весело провели время...
Кирилл молчал. Но ей все равно, с кем разговаривать – с ним или с самой собой.
– Ах да, у тебя же Таня?.. Как она там поживает? Еще не вышла замуж?.. Ничего, выйдет. А пока она просто с кем-то трахается. Да, мой смешной, да – она с кем-то трахается... А ты, мент, соси. Как можешь, так и соси!.. – Улыбка сползла с ее лица. Губы зло искривились, в глазах блеснула холодная ярость. – Ты не бойся, мент, – зашипела она. – Я Таню никому не отдам... Мне она не нужна. Поэтому я просто убью ее. Чтобы она никому не досталась... И до тебя, падла, доберусь! Не жить тебе, мразь. Не жить!!!
Она уже не шипела, она истерически визжала. Этот визг привел конвоира в чувство. И он погнал Лию по коридору, запихнул в купе, закрыл на замок.
Кириллу хоть бы хны. Он не боялся этой стервы. У него есть иммунитет против ее яда. А насчет Тани волноваться нечего. Если она выйдет замуж – что ж, так тому и быть. А убивать ее Лия не станет. Все это пустые угрозы. Да и чтобы добраться до Тани, ей нужно уйти в бега. А как она вырвется из-под стражи?
Ответ на этот вопрос Кирилл узнал на следующий день.
Лия снова заперлась в купе вместе с начальником. Все было нормально, пока ее не повели обратно. Поезд стоял, дверь вагона была открыта.
Лия была без наручников. И, как та гюрза, набросилась на конвоира. Вырубила его и рванула на выход. Путь ей преграждал караульный, но, увы, он не смог с ней ничего поделать. Она вырубила и его. Вырвала у него из рук автомат и с ним выскочила из вагона...
Вот так она и вырвалась на свободу. Вот так она могла бы с оружием в руках добраться до Москвы. Могла бы найти Таню. Могла бы... К счастью, далеко она не ушла. Ее вовремя заметил часовой из соседнего «столыпинского» вагона. Он сделал предупредительный выстрел, а затем открыл огонь на поражение.
Кирилл бы не огорчился, если бы ее убили. Но Лия снова осталась жива... А жаль. Давно пора избавить мир от этой подлой гюрзы... А может, рана у нее смертельная? Может, ей уже дан зеленый свет в мир иной?..
Лию под конвоем увезли в больницу. А поезд продолжил путь...
В стране разгул демократии, а на этапе все, как в далеких тридцатых годах. Все та же патологическая жестокость со стороны конвоя.
Кирилл сгорал от унижения, когда их выгружали из вагонов, запихивали в автозаки, чтобы везти в пересыльные тюрьмы. В руках поклажа, а со всех сторон грубый смех, лай собак, издевательские приказы: «Бежать гуськом! Не останавливаться!» И хорошо, если прикладом не саданут по спине. Чистой воды садизм. Ни одна инструкция не позволяет так издеваться над заключенными.
Сначала был Екатеринбург, затем Красноярск. И, наконец, Иркутск. Еще немного терпения, и вот она, зона – улица Писарева, 13.
Число тринадцать несчастливое. Но в лагере жизнь терпимая. Со стороны администрации отношение нормальноое. А со стороны осужденных – как ты того заслуживаешь.
Кириллу повезло, что он попал в Иркутск. Здесь куда лучше, чем в той же нижнетагильской зоне. Там, говорят, не жизнь, а чума. Но и здесь тоже не медом намазано.
Колония находилась в черте города. Ее называли иркутской «тройкой», потому что на площади в десять гектаров сосуществовали сразу три учреждения – строгого режима, общего и колония-поселение. Расти зоне некуда, потому как вокруг жилой массив. Жизненное пространство рассчитано на восемьсот человек, а на самом деле здесь чуть ли не полторы тысячи. Люди живут везде, где только можно. Нары стоят и в полуподвальных помещениях, и в промышленной зоне – в мастерских, где есть система парового отопления.
Кирилл прошел карантин, получил распределение в отряд. И для него началась новая жизнь длиною в пятнадцать лет...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:36 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава шестая - * 2 *

Таня получила сразу два письма. Одно датировано пятнадцатым апреля. Второе тоже апрельское, но на неделю позже. Одно письмо от Лии. Второе от Кирилла...
Кирилла она любила. И с нетерпением ждала... Ждала от него писем. Его самого она не ждала. Хотела ждать, но понимала, что пятнадцать лет – это целая вечность...
Лию она презирала и ненавидела. Эта дрянь убила ее брата, чуть не сломала жизнь ей самой.
Таня не должна была читать ее письмо. Она должна была разорвать его на мелкие кусочки и выбросить в мусорное ведро. Или, по крайней мере, она должна было его прочесть после письма от Кирилла.
Но конверт с ненавистным именем на обратном адресе жег руки. Она могла отложить его в сторону, но тогда она не сможет спокойно читать письмо Кирилла...
Таня не выдержала и вскрыла первый конверт. Лия писала ей в развязно-насмешливой манере.
«Танюша, ау! Как дела? Не скучаешь без большого и толстого?.. А у твоего Кирилла и в самом деле большой и толстый. Я его попробовала – очень даже ничего. Ты, наверное, спросишь, где это случилось? Спрашивай – отвечу. Мы встретились с ним на этапе, в «столыпинском» вагоне. Он заплатил двести долларов, чтобы нас оставили вдвоем. Знаешь, это было так чудесно. Ты даже представить себе не можешь, какой это был ништяк. Или ты представляешь?.. Мечтай, мечтай, а я еще разок с твоим Кириллом перепихнусь...»
Таня не выдержала – отбросила от себя письмо. Схватилась за другой конверт, надорвала его. Но письмо от Кирилла само вывалилось из рук...
Как это так! Кирилл изменил ей! И с кем – с Лией! Они занимались любовью...
А может, Лия врет? Возможно, дальше в своем письме она пишет, что все это она придумала... Таня снова взяла ее письмо.
«Я с ним перепихнусь, – продолжала Лия. – А потом вернусь к тебе. И расскажу, как мне было с ним хорошо. А потом я заставлю тебя...»
Дальше шло перечисление всех гнусностей, которые Лия собиралась проделать с ней. Таня снова отшвырнула от себя письмо...
В принципе, розовая любовь – это не так уж и ужасно. Но Лия сумела внушить ей отвращение ко всяким лесбийским штучкам. И сейчас она продолжала внушать ей то же самое...
И все же она снова взяла это письмо. Любопытство оказалось сильнее отвращения. Таня хотела знать, не грозит ли ей куда большая опасность, чем отвратный секс... Как в воду смотрела.
«...А потом я буду разбирать тебя за твое плохое поведение, – продолжала угрожать Лия. – Я, правда, буду тебя разбирать. На части. Сначала я отрежу тебе уши, затем вырву язык...»
Лия не шутила. Она всерьез описывала, в какой последовательности будет расчленять Таню.
Это было ужасно. Таня просто не в силах была прочесть до конца это кошмарное письмо. Она не выдержала, смяла его, сунула в пепельницу и подожгла. Но в белом прогорклом дыму ей почудился образ Лии. От страха ее залихорадило, на лбу выступила испарина. Кошмар не сгорел. Кошмар остался вместе с ней...
Лия – змея. Она вывернется из любого положения. Ее посадили в тюрьму, но она обязательно найдет возможность выбраться оттуда. Она найдет Таню и отомстит ей. Сначала она будет издеваться над ней, затем – резать ее на части... А рядом с ней будет Кирилл. И он станет смотреть, как Таня истекает кровью. Ведь они с Лией заодно. Они сейчас вместе. Вместе и сбегут. Чтобы рассчитаться с ней...
Таня вдруг ясно осознала, какой бред у нее в голове.
И взяла письмо от Кирилла. И сразу же в глаза бросилось имя Лии.
Кирилл писал про нее. Писал, как встретил ее в «столыпинском» вагоне. Писал, как она угрожала ему. И ни слова о сексе с ней... А не было никакого секса. Не было и не могло быть. Кирилл и Лия – враги. И нет силы, которая смогла бы свести их вместе и поставить под один знаменатель...
Дальше Кирилл писал о том, как Лия пыталась уйти в побег... А она пыталась. Пыталась и будет пытаться дальше. Когда-нибудь она сбежит и доберется до Тани... Но нет, Лия никогда больше не сможет причинить ей зло. Кирилл писал, что ее застрелили при попытке к бегству. Все, нет больше Лии. Тане больше нечего бояться...
В душе всплеск восторга. Такое чувство, будто это Кирилл остановил Лию. Как будто это он застрелил ее...
В дверь позвонили. Таня отложила в сторону письмо, вышла в прихожую.
Она глянула в глазок. Увидела какого-то мужчину. Рост чуть выше среднего, пивное брюшко, смуглая кожа, нос с горбинкой. Одет вроде бы неплохо.
– Кто? – спросила она.
– Я Леонард. Хозяин этой квартиры.
Про Леонарда Таня слышала. Кирилл рассказывал, как он отбил его от бандитов, а в знак благодарности получил от него эту квартиру в бессрочное пользование.
Таня открыла ему. Пригласила в дом. Но Леонард даже не шелохнулся. Он во все глаза смотрел на нее.
– А вы... Вы, простите, кто? – спросил он.
– Я Таня.
– А-а, Таня. Кирилл говорил мне про вас... Только я не думал, что вы такая красивая.
Наверное, он думает, что ментам по долгу службы положено жить с некрасивыми. А все красавицы должны доставаться всяким леонардам.
Он прошел в квартиру. Сначала заглянул на кухню – посмотрел, нет ли там кого. Затем с той же проверкой зашел в зал. Там же и остался.
– Хорошо здесь у вас, – усаживаясь в кресло, заметил он.
Еще до того, как оказаться за решеткой, Кирилл начал делать в доме ремонт. Заканчивала его Таня сама.
Перед августовским кризисом она успела урвать пару выгодных контрактов, заработала неплохие деньги. На них она прикупила кое-что из мебели и бытовой техники. В общем, сейчас квартира стала не в пример лучше, чем та, в которую она когда-то вселилась.
Но лучше бы она оставалась такой, какой была. Лишь бы только Кирилл был рядом. Плохо без него...
– Я слышал, у Кирилла большие проблемы, – издалека начал Леонард.
– Он сидит, – не стала скрывать Таня.
В этом просто не было смысла. Скоро уже год, как Кирилл попал за решетку. И Леонард просто не мог об этом не знать. Странно только то, что он так долго тянул с этим визитом.
– Да, я слышал, – кивнул мужчина. – Он убил человека.
– Его подставили.
– Очень даже может быть. Лично я верю, Кирилл достойный человек... Но тем не менее он в тюрьме... Да, он в тюрьме. А вы здесь. В моей квартире...
– Я понимаю, это ваша квартира. Просто я не знала, как вас найти...
– Считайте, что нашли. Что дальше?.. Вы что-то хотели мне предложить?
Он смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом. Тане стало не по себе.
– Я... Вам предложить?.. Да, я могла бы вам предложить... Я понимаю, что Кирилл мог жить здесь бесплатно. Но сейчас его нет. Поэтому я должна платить за квартиру...
– И вы можете мне заплатить? – с сомнением спросил он.
– Ну да. Могу...
– Сколько?
– Ну, сколько вы просите.
– Кирилл живет здесь... сейчас, сейчас... Почти три года. Если брать в месяц в среднем по триста долларов в месяц, выходит очень приличная сумма, вы не находите?.. Сейчас, сейчас. Так, десять тысяч восемьсот долларов. Ну, восемьсот мы можем скинуть. Получится десять тысяч... Вы можете мне заплатить десять тысяч долларов?
Таня просто ошалела от такой наглости.
– Вы шутите? – удивленно спросила она.
– Ну, может, шучу... А может, и не шучу...
Действительно, трудно было понять, всерьез он говорит или просто забавляется.
– Насколько я знаю, Кирилл жил здесь по вашему обоюдному согласию, – напомнила ему Таня.
– Да, да, конечно. Он мне ничего не должен... Я имею в виду, что не должен был до тех пор, пока не сел в тюрьму... Поймите меня правильно, это же не я его туда посадил, правильно? Его государство туда посадило. Пусть государство мне и платит за эти... За эти десять месяцев. А если государство заплатить не может, платите вы...
– По триста долларов в месяц?
– Ну да.
– Итого, за все про все – три тысячи долларов.
– И плюс за полгода вперед. Если вы, конечно, хотите жить в этой квартире дальше.
Таня очень хотела здесь жить. Кирилл где-то далеко, но в этой квартире осталось его тепло. Иногда ей кажется, что он где-то рядом... Нигде в другом месте этого тепла не будет. Ей станет совсем холодно и неуютно.
– Да, я хочу... Но пять тысяч долларов... Знаете, я позвоню Дмитрию...
– Кому?
– Дмитрию Якушеву. Это друг Кирилла. Они вместе служили...
– А-а, Дима, – сразу изменился в лице Леонард.
Глаза его потускнели. И вызова в них больше нет.
– Вы с ним дружите? – осторожно спросил он.
С Димой она дружила. Но без всякого намека на интимную близость.
– Да, мы с ним дружим, – кивнула Таня. – Ну так что, звонить ему?
– Нет, не надо, – замотал головой Леонард. – Я Диму хорошо знаю. Он отличный парень. Но у него нет денег, чтобы заплатить... Знаете что, давайте так: вы платите мне за все месяцы с начала этого года. После кризиса квартиры подешевели. И эта квартира стоит где-то порядка ста пятидесяти долларов. А из уважения к Кириллу я сбавляю цену до ста долларов. Итого с вас пятьсот долларов. Согласитесь, это не пять тысяч, да?.. А дальше с вас каждый месяц – сто долларов. Идет?
– Идет, – согласилась Таня. Хорошо, что она вовремя вспомнила про Диму. Одно только его имя остудило алчный пыл этого деловара.
А Дима бы вступился за нее. Потому что с Кириллом они настоящие друзья. И не его вина, что не смог он вытащить Кирилла из беды...
– А вы где-то работаете? – спросил Леонард.
– Да. Я фотомодель...
– О-ля-ля!..
Он смотрел на нее с насмешливой серьезностью. Как будто в его глазах она была проституткой. Дорогой, но проституткой... Впрочем, Таня уже давно привыкла к такому отношению – не к себе, а ко всем фотомоделям как таковым.
– Значит, у вас есть деньги?
– Есть. И я могу вам заплатить прямо сейчас. Шестьсот долларов, правильно?
– Шестьсот долларов по нынешним временам – немалые деньги... – Он не просто смотрел, он мысленно облизывался...
Тане очень не нравился этот взгляд.
– К чему вы это? – настороженно спросила она.
– Ну, я думаю, вам совсем не обязательно платить эти деньги. – В его глазах разгорался похотливый огонек. – Мы бы могли решить этот вопрос полюбовно... Тем более вы тут скучаете одна. А я сейчас свободен. Жены не будет ровно три дня...
– Вы правы, шестьсот долларов по нынешним временам – это немало...
Таня не хотела скандала. Да и ругаться она не умела – природа у нее такая. Она подошла к шифоньеру, где хранила деньги, достала оттуда тысячу долларов, отдала их Леонарду.
– Здесь все, что вы просили, плюс за четыре месяца вперед, – пояснила она. – Это большие деньги. Можете сходить на Тверскую. Там сейчас берут недорого – максимум пятьдесят долларов за час. Найдете себе утешение... А про меня забудьте. Я не продаюсь...
Она подошла к телефону, взяла трубку, набрала номер. Леонард решил, что она звонит Диме, и понял, что ему пора убираться. Очень правильная мысль.
– Извините, – буркнул он.
И торопливо вышел из квартиры. Таня облегченно вздохнула.
Да, она скучает в одиночестве. Она мается. Но это вовсе не значит, что она должна вешаться на шею этому типу. Она не продается. А если продается, то за хорошие деньги. И без прямого доступа к телу. Она фотомодель. И продает только свою красоту...
Правда, сейчас не лучшие времена для модельного бизнеса. Нет хороших контрактов. И денег нет. Она отдала последнюю тысячу долларов. А ведь нужно как-то жить и еще Кириллу посылку собрать. А еще лучше выслать ему деньги по почте.
Возможно, он уже приехал в Иркутск и ждет от нее помощи. Но увы, ей нечем ему помочь. Пока нечем. Но она будет стараться...

* * *


– Здравствуй, Танечка! Ты, как всегда, самая лучшая!
Новый директор агентства смотрел на нее с обожанием. Но чисто мужского интереса в его взгляде не наблюдалось. Как женщина она его не волновала. И ничего удивительного здесь нет – Жорж у них не совсем мужчина, хотя и не совсем женщина. Он трансвестит. И ничуть этого не стесняется. Напротив, считает, что для модельного агентства он – изюминка. Ну, это его личное мнение. А Тане вообще все равно, что он о себе думает. Лишь бы только работу дал.
– Молчи, молчи! – кокетливо улыбнулся он. – Вижу, что тебе нужно. Не знаю, обрадую я тебя, милочка, или нет. Но работка для тебя есть...
Он не знает, будет радоваться Таня или нет. Значит, работа не очень. Но ей нужны деньги. И она должна их заработать.
– Ты же знаешь, Танечка, что мы предоставляем такую услугу, как девушки для сопровождения...
– Знаю, – уныло кивнула она. Быть девушкой для сопровождения – работка не очень. Хорошо, если клиент просто хочет покрасоваться в паре с моделью. Банкеты, презентации, вернисажи, даже театры. Но после всего этого он может захотеть и «веселого» продолжения. Ведь клиенты платят приличные деньги. И не все понимают, что постельные утехи в перечень услуг не входят. А кто понимает, может предложить дополнительную плату. И очень обидится, если получит отказ.
Пару раз Таня уже попадала в такую ситуацию. И ей всегда везло – клиенты попадались ненавязчивые. Но повезет ли сегодня?
– Ну так что? – спросил Жорж.
– Куда и с кем?
– Ничего особенного. Самая обычная презентация. Будут сливки общества. Клиент хочет произвести впечатление. А ты, Таненька, у нас самая красивая, самая обаятельная и самая скромная. Клиент будет от тебя в полном восторге!..
– Сколько?
– Таненька, я обожаю деловых людей... За этот вечер ты получишь двести долларов. Но если ты согласишься на продолжение...
– Никаких продолжений, – отрезала она.
– Таненька, золотце! Ты же сейчас одна. И тебе нужны деньги. А клиент – весьма состоятельный человек. Представляешь, какая удача, если он возьмет тебя к себе... Если он возьмет тебя к себе на содержание. Будешь как сыр в масле кататься...
– Жорж, а Жорж...
– Да, девочка моя?
– Жорж, а может, ты сам пойдешь?
– Ах ты проказница моя! Хочешь, чтобы меня... э-э... на содержание взяли. Таненька, да я не против. Только ж ты посмотри на меня, кому я нужен с таким рылом? Зато ты, Таненька, просто прелесть... Ну так что, согласна? А то Юленька с Аленкой очень хотят...
– Мне деньги нужны, Жорж. Я согласна... Только без продолжения, ладно?
– Таненька, да разве я тебя заставляю? И потом, у нас солидное агентство, а не какой-то бордель...
Может, и не бордель. Но Жорж бы не стал возражать, если бы Таня переспала с клиентом. Зато она возражает...
У Тани уже был опыт подобной работы. Но всякий раз она знакомилась с клиентом в агентстве. Он приезжал за ней и забирал с собой. Но сегодня было несколько по-другому. Клиент послал за ней машину – черный «Вольво» с тонированными стеклами.
Чем-то эта машина смахивала на правительственный лимузин. Водитель – сама предусмотрительность. И молчаливая вежливость. За всю дорогу он и слова не обронил. Да и у Тани не было никакого желания разговаривать с ним.
Он подвез ее к роскошному особняку на окраине Москвы. Три этажа, башенки, фронтоны, черепичная крыша. Вокруг английские газоны. По периметру высокой ограды – видеокамеры наружного слежения. Охранник в униформе.
Водитель заехал во двор, выскочил из машины, открыл Тане дверь. Тут же появился какой-то мужчина в ливрее швейцара.
Таню провели в дом, оставили в огромном мраморном холле. Ждать ей долго не пришлось. Скоро появился важный, представительного вида господин. На вид ему лет тридцать пять, может, чуть больше. Вальяжная улыбка, манеры независимого и уверенного в себе человека. В общем, интересный мужчина приятной наружности.
– Здравствуйте, – чинно поздоровался он. – Вы из модельного агентства «Юпитер»?
– Да. Меня зовут Таня. А вы – Борис Витальевич Снежин, я угадала?
– Совершенно верно... Но давайте сразу внесем поправки. Вас зовут Таня. А меня просто Борис. И мы не знаем никакого агентства «Юпитер». Мы с вами познакомились... Совсем неважно, где и при каких обстоятельствах мы с вами познакомились. Главное, что мы познакомились сами, без чьего-либо участия...
– Значит, я ваша хорошая знакомая?
Таня приняла игру. Ведь эта игра совсем не опасная. Не хочет этот Борис Витальевич, чтобы она была «дежурной» фотомоделью, ну и не надо. Пусть будет так, как ему угодно.
– Нет, я хотел, чтобы вы были моей близкой подругой! – широко и ярко улыбнулся он.
Он смотрел на нее с нескрываемым интересом. Всем своим видом показывал, как сильно она ему нравится. Всем своим видом пытался обольстить ее и очаровать.
Борис Витальевич явил себя галантным кавалером. Он благоухал дружелюбием, доброжелательностью и дорогим парфюмом. Таня подозревала, что запах одеколона был призван заглушить перегарный дух. Похоже, накануне вечером Борис Витальевич крепко выпил. Но это ведь его личные проблемы. Ей все равно, что было да как.
Когда они садились в машину, он сам открыл ей дверь. Они вместе сели на заднее сиденье. Он не пытался прижиматься к ней. Держался на почтительном расстоянии. Всю дорогу рассказывал ей английские анекдоты – скучные, но без пошлостей.
Бориса Витальевича пригласили на презентацию нового мебельного салона «Гранд Престиж». Огромное двухэтажное здание из стекла и мрамора. Не одна тысяча квадратов торговых площадей. Мебель австрийская, итальянская, румынская – спальные гарнитуры, целые гостиные комнаты, рабочие кабинеты. Блеск, роскошь. Пир во время чумы или, вернее, кризиса. А говорят, у людей денег нет.
Таня была поражена этим мебельным великолепием.
– Какая красота! – Снежин тоже был восхищен.
Он подставил ей свой локоть – она взяла его под руку, но не заметила этого. Все получилось автоматически.
Зато он все видел, все замечал.
– У вас такая приятная рука... И вы, Таня, очень приятная женщина... Извините, я хотел сказать, девушка. Вы не замужем?
– Нет.
– Я так и знал... Такая красивая девушка не может быть замужем и работать. Такая красивая девушка, как вы, должна быть замужем только за богатым человеком... А я бы на месте вашего мужа не позволил вам работать.
– Вы же не мой муж.
За ее любезной улыбкой пряталась холодная насмешка. Пусть не поет соловьем – она не дура, чтобы попасться на его дешевые уловки.
– Ну почему же? У меня нет жены. У меня нет подруги... Хотя нет, подруга у меня есть. Это вы, Таня... Вы свободны, я свободен... Знаете, лично я начинаю задумываться...
Все красивые женщины надеются выйти замуж за нувориша. Правда, далеко не всем это удается. Но почти всем можно заморочить голову такими вот разговорами. Мол, вы красивая женщина, а я богатый мужчина, почему бы нам не быть вместе? Таня может клюнуть на эту уловку. И в самом деле будет вместе с Борисом Витальевичем – одну ночь, ну, максимум, две. А потом прости-прощай. И то в лучшем случае. Могут просто дать пинка под зад да еще обозвать дешевой шлюхой...
Они обходили павильон за павильоном. Борис Витальевич вошел, что называется, во вкус. Он расписывал достоинства мебельных гарнитуров, как будто собирался покупать их для Тани. Как будто хотел заворожить ее этими разговорами, вскружить ей голову. Ведь любая женщина мечтает о красивой мебели, но далеко не всякая может себе это позволить...
На презентацию допускались только избранные. Знакомые, приятели, друзья директора вновь открывшегося салона. Все успешные, состоятельные люди – если не тузы, то короли отечественного бизнеса. Почти все с дамами. Молодыми и не очень, красивыми и так себе. Но все выглядели ярко, свежо и очень стильно. Вне всякого сомнения, эти женщины были постоянными клиентами салонов мод и красоты. Что ж, если у людей есть деньги, они могут позволить себе все...
Таня тоже была не прочь иметь много денег. Жить в богатом доме, ездить на престижной иномарке, купаться в роскоши... Но сейчас ей просто нужны были деньги. Потому что в них нуждался Кирилл. С деньгами на зоне легче выжить...
Кирилл в колонии – тяжелая доля, серые будни. А она здесь, под руку с богатым господином. Вокруг яркое великолепие, атмосфера праздника, вспышки фотоаппаратов, улыбки самодовольных господ и дам. И ей нравится эта суета. Она бы не отказалась стать частицей этого блистательного общества... Что бы сказал Кирилл, если бы увидел ее сейчас и смог прочесть ее мысли?..
К Борису Витальевичу подошли его друзья. Оба без спутниц. Один высокий и худой, второй – чуть пониже и пополней, хотя толстяком его не назовешь. В меру упитанный мужчина. Тане не понравились его глаза. Какая-то нехорошая насмешка в них. Нельзя сказать, что он смотрел на нее как на проститутку. Но и не скажешь, что в его взгляде было уважение к ней.
Худого звали Александром, а упитанного – Викентием. Впрочем, Тане было все равно, кто они такие и как их зовут. Ей хотелось, чтобы они поскорее убрались с глаз долой. Общество Викентия ей не нравилось, а его отталкивающий взгляд раздражал.
Александр и Викентий исчезли. Таня облегченно вздохнула. Ей показалось, что и Борис вздохнул с тем же облегчением. Похоже, присутствие друзей его явно смущало. Почему?
По случаю презентации был дан банкет. Стол-фуршет, аперитивы, непринужденная атмосфера. Борис от спиртного не отказался, Таня поддержала его – выпила шампанского.
Борис продолжал развлекать ее. Когда им не мешали, рассказывал анекдоты, в которых все больше было пошлостей. И взгляд его разгорелся от спиртного.
В один прекрасный момент он взял ее за руку, вывел из банкетного зала и поднялся с ней на второй этаж. В этом павильоне были выставлены исключительно спальные комнаты. Белые, розовые, черные, на любой вкус, но отнюдь не на любой кошелек.
– Этот гарнитур стоит двадцать тысяч долларов, – сказал Борис.
Он был разгорячен. И Таня бы не удивилась, если бы из его ноздрей повалил пар.
– Хочешь, я куплю его для тебя... Для нас... Я куплю его прямо сейчас. У меня в доме есть свободная комната. Мы поставим туда гарнитур. Его отвезут прямо сейчас... Смотри, какая роскошная кровать...
Его рука мягко легла ей на талию. Таня не отстранилась. Но сделала едва уловимое движение в сторону. Всего лишь намекнула, что этого делать не стоит. Борис понял намек и убрал руку.
– Ну так что? – с надеждой спросил он.
– Мне это не интересно, – пожала плечами Таня.
– А что тебе интересно?
– Ничего... Вы отвезете меня домой?
– Домой? Таня, ну что ты! Какое домой! Вечер только начинается!
– Мне здесь не интересно.
– Танечка, какой разговор! Мы сейчас уедем с тобой... Просто я хотел сделать тебе подарок... Хочешь, этот гарнитур отвезут к тебе домой?
– Гарнитур за двадцать тысяч долларов?! Вы с ума сошли?
– Танечка! Да для тебя звезду с неба... Ну так что, забираем гарнитур?
– Я, пожалуй, откажусь...
Возможно, она поступает глупо.
– Таня, я так хотел угодить вам... – Борис явно расстроился. – А давайте мы заедем сюда завтра. И вы сами выберете, что хотите. Хорошо?
– Хорошо, – согласилась она, лишь бы только отделаться от него.
– Ну и чудно! – обрадовался Борис. – А сейчас мы едем в «Метелицу». Вы были в «Метелице»?
– Нет.
– Ну как же! Вы обязательно должны побывать в «Метелице»!.. А потом... Потом мы поедем ко мне домой. Знаете, я все-таки куплю этот гарнитур. И пока мы будем в казино, эту мебель привезут ко мне домой и установят...
– А мы ее испытаем, правильно я вас поняла? – шаловливо улыбнулась Таня.
– А вы согласны стать испытателем?
– Не знаю. Все зависит от вас...
– О! Я буду на высоте, не сомневайтесь!.. Ну что, едем?
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас!
– Едем!.. Только сначала мне нужно... В общем, мне нужно отлучиться.
– Хорошо, хорошо, я буду ждать вас на входе...
Борис Витальевич ждал ее у парадного входа. А Таня воспользовалась рабочим выходом и просто-напросто удрала от навязчивого клиента...

* * *


Жорж, похоже, не знал, какой фортель выкинула вчера Таня. Или Борис Витальевич счел ниже своего достоинства жаловаться на нее.
– Вот тебе твои двести баксов. И принимайся за новую работу.
– Что на этот раз? – с надеждой спросила Таня.
Хорошо было бы сняться в каком-нибудь рекламном ролике. Она фотогенична и в какой-то степени артистична. Придется выдержать жестокий кастинг. Но она выдержит. Знает, что выдержит. И заработает хорошие деньги.
– Все то же, что и вчера, – потягиваясь, сказал Жора. – Снова презентация...
– А я снова девочка по вызову, да?
– Подожди, у тебя есть какие-то жалобы?
– Нет.
– Ну и клиент не жаловался. Значит, все в порядке. А если все в порядке, значит, тебе понравилось...
– По логике, понравилось. А на самом деле нет... Жорж, ну не хочу я больше быть дежурной подружкой. Ты говоришь, Юля с Аленкой хотят...
– Да они-то хотят. Только их не хотят. Клиент хочет именно тебя...
– Опять Снежин! – всплеснула руками Таня. – Но я не хочу!
– Какой Снежин? – Жорж поднес к глазам визитную карточку клиента. – Нет, это не Снежин... Это Юхнов Викентий Дмитриевич...
– Не знаю такого.
– Узнаешь... Кстати, он здесь. Ну, не в агентстве. Он тебя в своей машине ждет. Заметь, лично за тобой прибыл...
– Да? И я могу на него посмотреть?
Сейчас Таня посмотрит на него и скажет Жоржу, что этот клиент не внушает ей никакого доверия. А она не проститутка и значит, имеет полное право отказать ему.
– Хорошо, можешь на него посмотреть. Это твое право...
Жорж взял ее под руку и отвел в комнату досуга. Минут через пять он появился там вместе с важным господином. Таня сразу узнала его. Это был вчерашний Викентий, друг Снежина.
– Вы собираетесь доставить меня своему другу Борису Витальевичу? – насмешливо спросила она. – Может, меня сразу положить на блюдечко с золотой каемочкой? Или вы хотите, чтобы меня упаковали в коробку с розовой ленточкой?
– Ну что вы! – ничуть не смутился Викентий. – Борис здесь ни при чем... Вернее, он как раз-то и при чем. Но я обещаю вам, вы его не увидите. Если, конечно, не захотите увидеть...
Юхнов попросил Жоржа удалиться, и тот моментально исчез.
– Если честно, я и вас не хотела бы видеть, – съязвила Таня.
Она и сама не знала, что на нее нашло. Видно, этот мужчина слишком сильно раздражал ее.
Викентий поднял руки, словно сдавался ей на милость.
– Таня! Не извольте казнить, извольте миловать!.. Таня, я даже знаю, почему вам неприятно мое общество. Я сам во всем виноват. Я не должен был вчера так на вас смотреть...
– А как вы на меня вчера смотрели?
– Врать не буду, вы мне вчера очень понравились. Очень-очень, честное слово. Ну а вы были с Борисом. Во мне все взыграло... А потом я думал, что вы... Что у вас с Борисом будет... Ну, вы сами понимаете, что между вами могло быть...
– Испытание спального гарнитура?
– Ну да... Я так думал. Поэтому смотрел на вас... Ну, не с презрением...
– Но что-то вроде того, я права?
– Почти... Таня, зато я понял, что вы не какая-то дешевка.
– Здрасте вам с кисточкой! А с чего вы это взяли, что я должна быть дешевкой?
Ей наконец-то удалось смутить Викентия. Хотя она и не очень к этому стремилась.
– Ну, Борис говорил... – промямлил он. – В общем, вы могли с ним переспать... Но вы от него сбежали... И правильно сделали...
– Теперь вы хотите, чтобы я сбежала от вас?
– Нет, не хочу... Но вы от меня не сбежите...
– Почему вы так думаете?
– Не знаю... Но мне кажется, что вы захотите остаться со мной...
– Вы, наверное, хотите купить мне спальный гарнитур за пятьдесят тысяч долларов?
– А вы этого хотите?
– Хочу. Я хочу, чтобы мне покупали, но не хочу, чтобы покупали меня...
– Я и не собираюсь вас покупать. Я просто хочу поужинать с вами. Не обязательно при свечах, но обязательно с вами...
– Хорошо. Но учтите, я быстро бегаю.
– А я и не буду вас догонять, – улыбнулся Викентий.
Сегодня в нем не было ничего отталкивающего. Как раз напротив, его взгляд был притягательным. И сам он очень интересный мужчина.
Они ужинали в дорогом ресторане. Ей понравилось его общество. С ним она чувствовала себя легко и просто. Но после ресторана он отвез ее домой. Никаких вольностей. Тане это понравилось, хотя в принципе она была и не прочь провести ночь с интересным мужчиной. Но так же в принципе она могла обойтись и без этого...
На следующий день она снова встретилась с Викентием. На этот раз в обход агентства, по собственному желанию. Снова ресторан, снова ужин на двоих. И снова никакого интима...
Так продолжалось несколько дней. А потом Викентий пригласил ее провести с ним уик-энд за городом. Таня не отказалась.
Это был небольшой пансионат на берегу реки. Всего несколько уютных домиков, сосновый бор, аккуратные дорожки. И кроме них, здесь не было никого. Только обслуживающий персонал. Как потом узнала Таня, Викентий брал этот пансионат в аренду целиком и на все три дня.
Май – еще прохладно. Но Викентию все нипочем. Он купался в реке, но Таня не рискнула к нему присоединиться. Зато она не отказалась от конной прогулки. Правда, прогулка не состоялась. Потому что целых полдня она училась кататься на лошади, а потом ей все надоело. Никудышная из нее наездница, что уж тут поделаешь...
Зато с ней было интересно как с женщиной. Во всяком случае, Викентий смог убедить ее в этом. Он вообще мог убедить кого угодно и в чем угодно. Такой он был человек...
Он не торопился лечь с ней постель. И она не особо к этому стремилась. Но они оба понимали, что рано или поздно это случится. И просто смешно откладывать этот волнующий момент на потом. В конце концов, они не дети...
Это случилось на второй день их отдыха. Или нет, не случилось, а произошло. Случается – это когда случайно. А они с Викентием готовились к этому событию...

* * *


Дима внимательно слушал ее, но смотрел куда-то в сторону. Было видно, что ему не очень приятен этот разговор.
Он смотрел в сторону. И ей было так даже удобно. Она не могла смотреть ему в глаза. Как будто она предала не только Кирилла, но и его самого.
– Ты пойми, Дима, жизнь продолжается, – невесело вздохнула Таня. – Кирилл мне очень дорог. Но я не могу ждать его вечно...
– Я понимаю, – уныло кивнул он. – Я очень хорошо тебя понимаю. И ничуть не осуждаю...
– Если бы это все было просто так, но Викентий сделал мне предложение...
С Викентием у них все очень серьезно. Он сделал ей официальное предложение. И подготовка к свадьбе идет полным ходом.
– Поздравляю.
– Да при чем здесь это?.. Ты пойми, Викентий – очень хороший человек...
– И богатый.
– Да, богатый... Но прежде всего он хороший человек. За ним я буду как за каменной стеной...
– Кирилл сейчас тоже за каменной стеной. И за колючей проволокой... Ты только не думай, я не упрекаю тебя. Просто я говорю, что есть. Кириллу еще четырнадцать лет сидеть. Ты не можешь ждать так долго. Никто не может... Я от всей души желаю тебе счастья.
– Дима, ты переписываешься с Кириллом? – спросила она.
– Да, иногда. А что?
– Дима, ты, пожалуйста, не пиши ему, что я выхожу замуж.
– Сама напишешь?
– А ему обязательно это знать?.. Пусть думает, что я жду его. Пусть думает, что у нас все хорошо. Ты пойми, так ему будет легче, а я буду писать ему. Я буду присылать ему деньги... У меня сейчас есть Викентий, но Кирилл по-прежнему дорог мне. По-прежнему дорог... И я не хочу, чтобы ему было плохо. Я хочу, чтобы он надеялся и верил. Все-таки четырнадцать лет впереди...
– А это целая вечность, – понимающе кивнул Дима. – Хорошо, как скажешь, так и будет. Пусть ждет и надеется... Ты хоть знаешь, за кого выходишь замуж?
– Знаю... Ты, наверное, думаешь, что Викентий – бандит?
– Да нет, не бандит. Он – генеральный директор финансово-промышленной компании, настоящий долларовый миллионер...
– Ты откуда знаешь? – удивилась Таня.
– Да так, случайно узнал про ваши амуры...
– Ты что, следил за мной?
– Даже не думал. Говорю же, случайно узнал. Ты же знаешь, где я работаю...
– Ты... Ты хочешь сказать, что он имеет какое-то отношение к вашей работе?
– Он – нет. А один его приятель – да. Кто именно, не скажу, да это и не обязательно... В общем, кое-что про твоего Викентия я знаю.
– Что ты про него знаешь?
– Ничего плохого. Нормальный мужик. Во всяком случае, не такая сволочь, как некоторые... В общем, ты права. За ним ты будешь как за каменной стеной... А о Кирилле забудь. Стоп! Не о том я говорю. Ты его не забывай, ладно? Ему сейчас твоя поддержка нужна. А через четырнадцать лет... Кто знает, может, через четырнадцать лет ты будешь свободна...
– Может быть, – не стала отрицать Таня.
Может, и вправду через четырнадцать лет у нее не будет Викентия. Или они разведутся, или... В общем, гадать нечего. Что будет, то будет в будущем... А в настоящем она собирается выходить замуж за симпатичного ей мужчину. В самом скором времени она станет женой богатого человека.
А Кирилла она не забудет. Будет писать ему письма и высылать деньги. Он же не виноват в том, что все так вышло...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:38 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава шестая - * 3 *

Викентий оказался замечательным мужем. Таня жила с ним уже больше года и ни разу не пожалела о своем выборе. Жалела она только о том, что, по сути, предала Кирилла. Но она готова искупить свою перед ним вину...
Нет, она не хотела изменять Викентию. Но что делать, если Кирилл зовет ее к себе? Она может приехать к нему в Иркутск как жена. И она приедет. Она так решила...
Таня была примерной женой. И ни разу не подала мужу повода для ревности. Она твердо знала, что Викентий доверяет ей. Знала, что у него и в мыслях нет устанавливать за ней слежку.
Так получилось, что Викентий уехал в заграничную командировку. Таня хотела ехать с ним, но он ее с собой не взял. Сказал, что слишком много дел и ему просто будет не до нее. Она сделала вид, что обиделась. Тогда он предложил ей съездить к себе на родину, проведать родственников.
Родителей у Тани не было. Но в деревне жила бабушка. И она отправилась к ней. На самолете. Ровно на один день. А на следующий день прямым рейсом отправилась в Иркутск. Викентий возвращался домой через четыре дня, и в распоряжении у нее было ровно трое суток.
Им выделили комнату для свиданий. Мрачная комната, чем-то очень похожая на больничную палату в старой, давно не ремонтировавшейся больнице. Сначала туда вошла Таня, затем туда же привели Кирилла.
Грешным делом она думала, что увидит постаревшего, осунувшегося человека. Но Кирилл выглядел свежо, бодро. От него пахло знакомым, родным. Но в то же время она ощущала запах запретного плода. Что ни говори, а она не имела права встречаться с ним. Роспись в брачном свидетельстве должна была вычеркнуть его из ее жизни. Но...
Она привезла ему много вкусностей. Но Кирилл даже не взглянул на сумки. Он подошел к ней, крепко обнял и жадно поцеловал в губы. Таня ощутила, как вихрь наслаждения подхватывает ее и отрывает от земли. Так должно было произойти. Она знала это. Она боялась этого. И при этом втайне от себя мечтала поскорее окунуться в этот омут...
Кирилл был верен себе. Он взял ее с ходу. В его крепких мужских объятиях она умирала, снова рождалась, снова умирала... Викентий был ее мужем, он был очень дорог ей. Но с ним она не испытывала и десятой доли того, что давал ей Кирилл...
Железная кровать скрипела долго... Затем все стихло. В воздух потянулись две струйки дыма. Курил он, курила она...
Кирилл нежно смотрел на нее, гладил волосы. Она улыбалась ему... Странно, но она не испытывала чувства стыда – ни перед Викентием, ни перед ним. Как будто так все и должно быть... Может быть, она все-таки имеет право быть и с одним, и с другим. Лишь бы только они не знали друг про друга.
– Ты даже не представляешь, как я тебя ждал, – сказал Кирилл. – Спасибо тебе, что приехала...
– Как ты здесь без меня?
Кирилл не жаловался. Рассказывал о своей лагерной жизни бодро, с юморком. Но Таня понимала: не сладко ему здесь. И на душе у него тяжело и тоскливо.
– С деньгами проблем нет. Благодаря тебе, – заключил он.
И подозрительно посмотрел на нее. В глазах немой вопрос – откуда у тебя такие деньги? А высылала она ему немаленькие суммы. По десять тысяч рублей в месяц... Дура, зачем она высылала так много? Он же сыщик, у него же нет проблем с логическим мышлением. Он может обо всем догадаться. Или уже догадался?..
– Кирилл, я много работаю, – стараясь сохранять спокойствие, сказала она. – Вот...
Она полезла в сумку, достала несколько журналов со своими фото, показала ему.
– Я знаю, что ты работаешь, – сказал он. – И один такой журнал у меня есть. А их у тебя несколько. Забираю все.
– Конечно, Кирилл, конечно... – закивала она. – Забирай все. Для тебя и везла... И деньги вот...
Она потянулась к своей сумочке, вытянула оттуда ворох стодолларовых купюр. Протянула их Кириллу, и только тогда до нее дошло, что столько денег – это слишком...
– Вот, специально для тебя копила...
На этот раз вышло неубедительно.
Кирилл взял деньги, отрешенно посмотрел на них. Свернул в трубочку, сунул ей под подушку.
– За деньги тебе спасибо, – сказал он. – Я бы не сказал, что они лишние... Но их слишком много. Откуда они у тебя?
– Кирилл, я же говорю...
– Ты говоришь, а я верю. Хочу верить... Ладно, что есть, то пусть и будет... Я не стану спрашивать, если ли у тебя богатый любовник. Я не стану спрашивать, если ли у тебя богатый муж. Не стану смотреть в паспорт...
– Ну почему же, можешь посмотреть...
В паспорт он мог смотреть сколько угодно. Она сама лично занималась обменом паспортов. Она получила новый, с фамилией мужа, и за взятку оставила себе старый.
– Таня, ты никогда не умела врать. И сейчас ты не врешь... Ты просто вводишь меня в заблуждение... Ладно, продолжай в том же духе. Ты живешь в одном мире, я в другом. И в том мире, в котором живу я, ты – моя. Моя – и точка...
Таня была благодарна ему за то, что за все эти три дня он больше не поднял эту тему. И вел себя так, как будто она принадлежала только ему. А так это и было на самом деле. Ведь эта комната для свиданий – его мир. И письма, которые она ему писала и будет писать, – тоже его мир... А все остальное... Все остальное начнется, когда пройдут эти три дня...
Эти три дня не прошли. Они пролетели – промчались со скоростью курьерского поезда. Из прошлого на встречу со своим настоящим Таня летела со скоростью пассажирского самолета, которой опустил ее на землю в аэропорту Домодедово. Там ее встречали люди мужа – его водитель и охранник. Они думали, будто она прилетела из родных мест...
Утром следующего дня вернулся Викентий. Таня смогла переключиться с Кирилла на него. Она с головой окунулась в свой мир, и они с Викентием провели бурную ночь. Похоже, он ничего не заподозрил. Ну и ладно. Отныне она принадлежит только ему одному... До следующей поездки к Кириллу. А это произойдет не скоро...
Бориса Снежина Викентий считал своим другом. Но почему-то сторонился его. Может, между ними была ссора из-за Тани. Но ведь Викентий не отбивал ее у Бориса, она сама от него ушла, вернее, убежала. А потом, такое впечатление, будто Викентий обижен на Бориса, а не наоборот.
Казалось, между ними пробежала черная кошка. И все же они время от времени встречались. Борис бывал у них дома, они с Викентием нет-нет да заезжали к нему.
Однажды Борис приехал к ним. Не один, а со своей новой любовницей. Очень красивой девушкой лет двадцати. На Таню он обращал внимание исключительно в рамках приличия. Дежурные любезности, дежурные улыбки... И дежурные тосты. Борис был слегка навеселе. А если он под мухой, то не остановится, пока не раздует ее до размеров слона.
Сначала над столом висело едва уловимое чувство неловкости. Но после третьей рюмки от нее не осталось и следа.
Викентий и Борис были богатыми людьми. Но если они задирали носы, то только перед другими. Когда они собирались вместе, у них все было просто. Никаких особых изысков на столе. Домашние пельмени, соленые огурчики-помидорчики да самая обыкновенная русская водка. Могли пожарить картошку на сале. Деликатесы только для дам – икра, устрицы, креветки, все такое прочее. Викентий с Борисом воротили от этого носы, особенно после пятой рюмки...
После первой литровой бутылки Викентий и Борис совсем забыли о своих распрях. После второй – обнялись, затянули «Шумел камыш»... Что было после третьей, Таня не знала. Она решила, что с нее хватит, и поднялась к себе в спальню...
Разбудил ее Викентий. Он сел на край постели, поставил на тумбочку бутылку. От него сильно разило спиртным... Ну что ж, бывает. Тем более иногда полезно снять стресс таким вот образом.
– Ложись спать, – зевая, сказала Таня.
– Спасибо за приглашение, – услышала она чужой голос.
Оказывается, рядом с ней сидел Борис.
Таня встрепенулась, перебралась на другую сторону кровати, села, закрывшись простыней.
– Ты что, сдурел? – возмущенно спросила она.
– А ты что, место для меня освобождаешь? – гадко усмехнулся он. И приложился к бутылке.
– Где Викентий? Я спрашиваю, где Викентий?..
– Как – где? – ухмыльнулся Снежин. – С Алькой моей спит. А чо, я не против!..
– Врешь ты все! – В это просто невозможно было поверить.
Викентий, конечно, не ангел. Но он не может опуститься до того, чтобы спать с чужими женщинами под боком у жены... А может, он просто наклюкался до такого состояния, что ничего не соображает...
Таня вскочила с постели. Но Борис ухватил ее за руку, притянул к себе.
– Пусти! Или я сейчас закричу!
Она могла вызвать охранника. И тогда Борису не поздоровится.
– Кричи! – зло скривился он. – А я про Иркутск Викентию расскажу, хочешь?
У Тани кровь в жилах застыла, в горле образовался ледяной ком.
– Что ты сказал? – с трудом выдавила она.
– Что слышала! – злорадно усмехнулся он. – Знаю я, как ты к бабушке своей ездила!.. У мента своего гостила, да?..
Таня постаралась взять себя в руки:
– Борис, ты пьян. И несешь какую-то чушь...
– Я не понял:, ты хочешь сказать, что у тебя не было мента?
Он знает про Кирилла. И если Таня скажет «нет», это прозвучит фальшиво.
– Да, я встречалась с Кириллом. Ну и что? Это же было до Викентия?
– А Иркутск?
Про Иркутск он ничего не знает. Просто знает, что Кирилла посадили. А ментовские зоны находятся в Иркутске и в Нижнем Тагиле. Вот он и ткнул пальцем в первую попавшуюся. Но ведь он не знает, что угадал...
– Какой Иркутск, Боря? Ты рехнулся, понял?
Она вырвала руку, соскочила с кровати. И помчалась в комнату для гостей. Распахнула дверь и увидела Викентия. Он в самом деле лежал в одной постели с красоткой Алей. Но он был никакой. Натуральные дрова. Он спал крепким, пьяным сном. И Аля спала. Хотя она могла только вид делать...
Таня попыталась разбудить мужа. Никакого результата...
– Ты его не разбудишь, – услышала она мерзопакостный голос Бориса. Он уже входил в комнату. – Я после Альки всегда мертвым сном сплю. Он ее трахнул и...
– Заткнись! – рассвирепела Таня. – Ничего между ними не было, понял?.. Какой ты все-таки паскуда!..
– Паскуда – это ты! – Шатаясь, Борис вытащил из кармана пиджака кипу фотографий. Протянул их Тане. – Глянь-ка!
Его лицо искажала злорадная гримаса.
Таня взяла фотографии, бросила взгляд на одну и обомлела. Она увидела себя в объятиях Кирилла. Она сверху, она снизу, она еще черт знает как. Она голая, Кирилл голый... Все происходило в комнате для свиданий. Снимки свежие. Но как это сволочь Борис смог добыть эти фотографии?
– Что, съела? – подло ухмыльнулся он. – Я следил за тобой... Ладно, пошли отсюда. Им сейчас не до нас...
Он взял Таню под руку и вывел из комнаты. Она была потрясена, обескуражена и послушно шла за ним.
Борис привел ее в спальню, усадил на кровать. Сам сел рядом, взял бутылку, припал к горлу.
– Как ты мог? – обреченно спросила она.
– Да вот так и мог... – гнусно хохотнул он. – Парниша у меня есть один. Он в курсах про твоего Кирилла. И как его посадили – тоже в курсах... Короче, это все он сделал. И за тобой шел, и фото организовал... А классные фото, да? Я их в журнальчик какой-нибудь продам!..
– Тварь!
Таня хотела влепить ему пощечину. Но рука была как ватная – ни силы в ней, ни весу. И скорости никакой. Борис легко перехватил руку, завалил Таню на постель, навис над ней.
– Я тебя сейчас трахну! – похабно осклабился он.
– Скотина!..
– А твой Викентий не скотина?.. Ты знаешь, как все было? Я тебя проспорил, поняла?.. Я сказал, что смогу трахнуть любую фотомодель, и закрутил с тобой. А ты не дала! Я проспорил пятьдесят штук баксов. Пятьдесят штук баксов, поняла?.. Ничего, ты их сейчас отработаешь!..
Он навалился на нее, задрал шелковую ночную рубашку, под которой ничего не было. Раздвинул ноги.
Таня изловчилась и укусила его за руку. Борис взвыл от боли, отстранился от нее. И тут же снова навис над ней.
– Что ж ты делаешь, сучка?
– Ты... Ты не смеешь!
– Еще как смею!.. Короче, или ты сама раздвигаешь ноги, или я рассказываю все Викентию...
– А ты... Ты не расскажешь?.. – жалобно пролепетала Таня.
Ей вовсе не хотелось ложиться под этого ублюдка. Но она слабая женщина. Ей будет очень трудно, если Викентий бросит ее. А он ее бросит, если узнает про Кирилла и про Иркутск. В этой жизни Викентий – ее надежда и опора. Она не может его потерять...
– Не расскажу!..
Она договорится с Борисом. Она с ним уже договорилась... Баш на баш. Он ей снимки, а она ему – себя...
Таня не сопротивлялась, когда он снова навалился на нее. Но ему самому пришлось раздвигать ноги... Паскуда, он будет трахать жену друга в его постели. Подонок, мразь... Нет, Таня не может переступить через себя... А потом... Потом, Борис сделал что-то не так. Он допустил какую-то глупость. Какую именно – нужно подумать. Сейчас у нее нет времени думать. Нужно вырваться из его склизких объятий...
Она ощутила горячую твердь его ублюдочной штуки. Нет, он не войдет в нее... Надо что-то делать... В поисках опоры ее рука нащупала ополовиненную бутылку. Она взяла ее за горлышко, как могла размахнулась и ударила Бориса по голове. Послышался глухой звук, сдавленный вскрик, посыпалось разбитое стекло. Тело Бориса обмякло, он скатился с Тани и застыл без чувств на боку.
Так ему и надо, козлу!.. А если она его убила?.. Туда ему и дорога!..
Таня соскочила с постели. На секунду задумалась, затем сунула руку в его карман, достала фотографии. Сейчас нет времени жечь их или рвать на мелкие части. Она просто сунула их под тумбочку...
Борис что-то сделал не так. Что-то не так... Он не должен был класть Викентия в постель со своей любовницей. Но он сделал это. Видно, спьяну решил, что это будет козырь в игре с Таней. Пьяный был, плохо соображал. А она трезвая и отнюдь не глупая. И «Викентий тире Аля» – это ее козырь в игре против Бориса... Если он только не подох, как собака...
Таня склонилась над ним, нащупала пульс. Жив. Только голова разбита и кровь... Что же делать?
Она вскрыла аптечку, достала оттуда нашатырь, ватку и побежала в гостевую комнату. Смочила ватку спиртом и сунула Викентию под нос. Это привело его в чувство.
Таня изобразила праведное негодование и возмущение. Взгляд горит, ноги на ширине плеч, руки на боках.
– Ну и что мы здесь делаем?
Викентий посмотрел на нее, перевел взгляд на спящую красотку. Встрепенулся, вскочил:
– Таня! Я не знаю... Таня! У нас ничего не было!.. Ничего не понимаю!..
– Зато я понимаю! Пошли!
Она привела его в спальню. А там Борис с разбитой головой.
– Ты понимаешь, что произошло? – пылала она гневом. – Этот скот оставил тебя со своей любовницей, а сам полез ко мне!.. Викентий, неужели и ты такая же тварь, как и твой дружок?..
– Таня!.. Я не трогал Альку! – оправдывался Викентий. – У нас ничего не было. Клянусь тебе!..
– Я не про нее... Это скот сказал, что вы спорили на меня...
Викентий ей все рассказал. Но сначала он привел в чувство Бориса и выставил его за дверь вместе с любовницей. И велел ему забыть, что у него был друг. Борис уже протрезвел. Понял, какую глупость сморозил. Он не стал обострять отношения и не стал рассказывать Викентию правду о похождениях его жены. Да кто бы ему сейчас поверил?..
Викентий рассказал ей про их спор. Ничего особенного здесь не было, просто однажды по пьяной лавочке Борис нелестно отзывался о фотомоделях. Их друг Александр не согласился с ним. Они поспорили, и Борис набрал номер первого попавшегося модельного агентства, заказал на вечер первую попавшуюся фотомодель. Ею оказалась Таня. Борис должен был ее охмурить, но у него ничего не вышло. Зато вышло у Викентия. Таня очень сильно понравилась ему, он понял, что она не шлюха и... Что было дальше, уже известно. С Викентием у них все хорошо.
Вернее, было все хорошо – до сегодняшнего дня. Теперь их семейное счастье поставлено под угрозу. Борис потерпел поражение. Но у него осталось жало – негативы фотографий, где Таня занимается любовью с Кириллом.

* * *


Дима Якушев слушал ее внимательно. И на этот раз не отводил в сторону взгляд. Она рассказала ему про свидание с Кириллом, высветила историю с шантажом.
– Дима, я не знаю, можешь ли ты мне помочь...
– Надо будет поговорить с этим Снежиным, – после недолгого раздумья сказал Дима.
Он был уже майором. Служил все в том же отделе, но уже в должности заместителя начальника. У него больше возможностей помочь ей. Но есть ли желание?
– У меня есть рычаг воздействия... Могу сказать, какой. Ты же знаешь, у него свой банк. Он был одним из учредителей. А стал единственным хозяином. Его компаньон пропал. Был человек – и нету. Никто не знает, где он. А у нас принцип такой: нет трупа – нет уголовного дела. Хотя, конечно, этот Снежин у нас под подозрением. Сволочь еще та... В общем, я поговорю с ним. Если он не уймется, я добьюсь возбуждения уголовного дела по факту исчезновения его компаньона. Машина закрутится... В общем, тема для разговора у нас есть. Все будет в порядке... Значит, ты у Кирилла была. Молодец.
– Скажи, а Кирилла могут освободить досрочно?
– Ты этого хочешь?
– Не знаю... Вернее, не то чтобы не знаю. Хочу, конечно...
– Хочешь, но сомневаешься... Нет, с Кириллом все глухо, как в танке. Все, кто был впутан в его историю, исчезли с концами. Только один Сомов здравствует. Но к нему сейчас не подберешься. Он у нас уже депутат Госдумы. А ты же знаешь, у нас в Думе сейчас все братья. Братаны в смысле...
– Дима, Снежин говорил, что у него есть парень, который все знает. Ну, про Кирилла все знает. Как в тюрьму он попал, тоже знает...
Дима мгновенно подобрался, в глазах вспыхнул охотничий азарт.
– Так-так... Что за парень?
– Не знаю. Просто сказал, что есть...
– Ладно, ничего, мы этот вопрос пробьем. Обязательно пробьем. – От нетерпения Дима даже заерзал в кресле. – В общем, так, ты ничего не делай. Как жила – так и живи. А со Снежиным все вопросы решим. Я прямо сейчас к нему еду... Интересно, что там за парень такой. Не Ренат ли... Ладно, разберемся. Не переживай, все будет о’кей!..
Он ободряюще подмигнул ей, попрощался и был таков. Он очень спешил. Таня хотела верить, что он поможет ей. Хотела и верила...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:40 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава седьмая - * 1 *

Кирилл знал, что с Таней что-то не так. Не может она ждать его так долго. Она современная девушка, молодая и очень красивая. Ей ничего не стоит найти себе «новоруса» с толстым кошельком. И скорее всего так оно и случилось... Что ж, у него своя дорога, у нее своя. И хорошо, если их пути хоть иногда, но будут пересекаться. Спасибо ей за те незабываемые три дня.
Она обещала приехать. И он с нетерпением ждет, когда они снова будут вместе...
А пока он один и вокруг серая рутина зэковских будней.
Он работал в обувном цехе, вместе с другими «бэсами» штамповал кирзовые сапоги.
В иркутской зоне все равны. Хотя, конечно, были и «петухи», и «обиженные», не без этого. «Кочетов» поставляли следственные изоляторы, хотя человека могли опарафинить и на зоне. Но для этого чушку нужно было очень сильно постараться – достать всех, кого только можно.
Жесткой иерархии на «бэсовской» зоне не было. В первую очередь уважали таких, как Кирилл. У него большой срок, а потом он в свою милицейскую бытность был опером, реальным сыскарем. А эта категория котировалась наравне со спецназовцами. Неплохо жили адвокаты – люди юридически грамотные, через них шли все жалобы. Не жаловали гаишников...
С ними вообще интересный расклад. Гаишники составляли основную массу осужденных. А за что их садят? За взятки? Как бы не так. В большинстве случаев – за убийства, грабежи и разбои.
Ниже гаишников – бывшие тыловики и штабисты. Ну а на самом низу – судейские и прокурорские...
Лучше всех жили бывшие сотрудники УИН – Управления исполнения наказаний. Их вообще без необходимости никто не трогал. Все правильно, ментовские зоны – это хозяйство УИН. По большому счету, уиновцы у себя дома, только форма одежды другая...
На зоне жить можно, главное – следить за собой, быть безупречным во всех отношениях. И конечно же, нужно уметь постоять за себя и на словах, и на деле.
Кормежка неплохая. А потом, в отличие от других зон, на «бэсовской» можно чаще получать посылки из дому. Кирилл получал передачи от родителей, от брата. А Таня слала ему деньги.
За деньги здесь можно многое. И водку привезут, и даже, если очень захотеть, бабу можно организовать. На зоне живут общиной, но коммунизмом здесь и не пахнет. Куда ни плюнь, везде деньги требуют. Даже прикурить бесплатно не дадут. Иголку с ниткой задарма не получишь. Любая услуга чего-то да стоит. Единственное, что свято, – это лекарства. Брать за них деньги – западло. Ты должен отдать нуждающемуся последнюю таблетку. Если, конечно, у тебя самого нет в ней надобности...
Женщин на зону приводили, но это исключительные случаи. В основном женский вопрос решался методом «правой руки». Кирилл же решал этот вопрос по-своему. Он до самозабвения занимался спортом. Выматывался до такой степени, что ни о каких бабах не хотелось думать. Разве что только о Тане...
Но Таня далеко. И будут они вместе не скоро. Если будут...
Ноябрь. Для Иркутска – это больше чем просто зима. Но лучше подышать морозным воздухом, чем идти в барак. Тем более на улице «тепло» – всего двадцать градусов ниже нуля. Ветра совсем нет, морозец приятно щиплет щеки, но под телогрейку не лезет. Хорошо...
Кирилл остался в курилке, оприходовал сигарету. И продолжал стоять, наслаждаться свежим воздухом.
К нему подошел его дружок Пахом. Нормальный парень. В прошлом оперуполномоченный уголовного розыска.
– Чего стоишь? – спросил он. – Там новичков пригнали, пошли посмотрим...
– Пошли, – согласился Кирилл.
У него не было никакого желания куражиться над новичками. Но среди них могли оказаться знакомые, просто земляки. Новички – это событие.
Знакомство с вновь прибывшими началось с драки. Кирилл с Пахомом услышали шум в умывальнике, направились туда. А там дым коромыслом.
Крепкий Митяй молотил какого-то тщедушного типа. Бил исключительно в живот. Зажал его в углу, притерся к нему – и бум, бум... Редко бьет, несильно. Но жертва не сопротивляется.
Митяй – правильный мужик. Из Москвы, бывший опер из ОБЭП, он пользовался уважением. Никогда и никого зря не задевал. И если он счел нужным кого-то наказать – это его личное дело. Вмешиваться не стоит. Тем более Кирилл и Пахом не красноповязочники.
– Дождался я тебя, падла! – гудел Митяй. – На тебе, паскуда!.. Знал, что ты у нас будешь! Знал, что ты мне за все ответишь! Три года из-за тебя, гада!..
Кирилл понял, что здесь происходит. Типичная история для «бэсовской» зоны. Благодаря кому менты становятся зэками? Благодаря судьям и прокурорам, а те тоже люди и тоже могут попасть на зону. А там их ждут их жертвы... Похоже, такая же история вышла и с этим типом. Видно, этот тип помог Митяю попасть за решетку, а потом попал туда вслед за ним. Фрагмент из передачи «Ищу тебя». Судья или прокурор нашел Митяя. И теперь ему прямая дорога в касту опущенных.
– Простите, Дмитрий Станиславович, – рыдала жертва.
Голос показался Кириллу знакомым.
Он подошел к Митяю, заглянул за его плечо.
– Е-мое! Да это же Ивлев?
Ну да, он. То самое прокурорское чмо, которое было обвинителем у него на суде.
Митяй развернулся к Кириллу, удивленно посмотрел на него:
– Ты что, его знаешь?
– Да он мне, гад, по ночам снится. У тебя три года, а у меня все пятнадцать. И все из-за него!
Ивлев с ужасом смотрел на Кирилла. Губы дрожат, зубы стучат, руки трясутся, ноги в коленках подгибаются. Вот-вот в обморок упадет.
– Что, сука, узнал? – зло спросил Кирилл.
– А-а, Кирилл Авдеевич, – пролепетал Ивлев.
– Врезать бы тебе, уроду! Да руки марать неохота!..
– Тебе неохота, – усмехнулся Митяй. – А мне охота!
На этот раз он вломил Ивлеву от всей души. Бедолага согнулся пополам и рухнул на пол.
– До конца срока, скот, на тряпке будет сидеть, – решил Кирилл. – Мужики нас поддержат...
Жить теперь этой продажной шкуре вместе с «петухами», со всеми вытекающими отсюда привилегиями.
– Поддержат, – кивнул Пахом. – Надо будет сход собрать...
– Митяй, пошли на воздух, подымим, – предложил Кирилл.
Он был в большом авторитете, и Митяй просто не мог ему отказать. Да и не хотел. Грех отказываться от разговора, когда есть интересная тема.
– Пошли, – кивнул он.
Но прежде чем выйти из умывальника, он взял Ивлева за грудки, оторвал от пола, встряхнул.
– Через полчаса чтобы здесь все блестело. Ты меня понял?
– П-понял, – пискнул тот.
– А потом за сортир возьмешься. И смотри у меня!
На всякий случай Митяй хлопнул его ладонью по лбу и пошел за Кириллом.
Он вышли в курилку, достали сигареты.
– Ты Ивлева откуда знаешь? – спросил Кирилл.
– Как – откуда? Он же дело на меня завел. Знаешь, что в обвинении было? Я это, бляха, наизусть запомнил. Из-за ложно понятого чувства долга и из-за карьеристских соображений без санкции прокурора произвел незаконные обыски... Это без его санкции, понимаешь!
– Подожди, а он разве прокурор?
– Ну да! Его тогда только назначили...
Митяй на зоне не так давно. Месяца три-четыре. Значит, осудили его где-то в первом квартале этого года... Когда судили Кирилла, он был замом, а под Митяя рыл уже прокурором. Впрочем, это неудивительно. Кирилл предрекал ему быстрый взлет... Высоко поднялся – низко упал. И поделом...
– Три мне впаяли из-за него. А потом из-за меня впаяли ему. Это наши ребята его на взятке поймали... Ждал я его, падлу. Ох и ждал... А тебя, Кирилл, он на чем сделал?
– Да долгая история. Может, слышал про «Дженерал Престиж?»
– Епрст! Так я ж по этой теме и влетел!
Оказывается, у них с Митяем общая судьба. Они оба погорели на «Дженерале», и обоих сподобил за решетку прокурор Ивлев.
– Мне всего два года условно светило, – сказал Митяй. – Да только этому козлу все мало было. В общем, у меня в сейфе «левый» ствол нашли. На всю катушку впаяли. Если б не эта гнида, я бы сейчас по Москве гулял...
А Кирилла все равно бы посадили. Года на три-четыре. Но ему выписали путевку на все пятнадцать лет... Может, пойти да придушить этого Ивлева? Всю жизнь ему, падла, сломал...
– Ты как в это дерьмо влез? – спросил Кирилл.
– Да как обычно. Сначала левой ногой, затем правой. Так и увяз... Темная в общем-то история...
Оказалось, что в отношении «Дженерал Престиж» было возбуждено сразу два уголовных дела – уклонение от уплаты таможенных платежей и контрабанда мебели. Была создана межведомственная оперативно-следственная группа, в которую попал и Митяй.
Очень скоро всплыли любопытные факты. Оказалось, что фирмы – поставщики мебели учреждены по фальшивым паспортам. При таможенном оформлении мебели стоимость товара и его вес занижались в несколько раз. Декларировалась где-то четвертая часть импортируемой мебели. Были такие комплекты мебели, которые стоили сорок-пятьдесят тысяч долларов. В общем, мимо таможни проходили довольно-таки приличные суммы.
Также выяснилось, что при непосредственном участии «Дженерал Престиж» в Россию ввозилась контрабандная мебель через сеть подставных однодневок. Огромные прибыли отмывались через банковские структуры России, США, Латвии и Европы. И эта банковская схема работала длительное время.
Мебель обналичивались в торговых комплексах «Дженерал Престиж», полученная прибыль уходила по ручейкам всевозможных финансовых структур в виде безвозвратных займов, фиктивных контрактов и кредитования внешнеторговых операций. Деньги оседали в иностранных банках, где аккумулировались на анонимных счетах. Часть из них уходила на оплату новых заказов на производство мебели на фабриках Италии, Германии, Испании и Англии. Получалось, что эти деньги возвращались в Россию в виде новой мебели. Возвращалась в Россию и наличность, но только та, которая была необходима для осуществления торгово-закупочных операций внутри страны – а там финансовый оборот на порядок – на порядок! – ниже реального. Денежная разница снова проходила через цепочку разных финансовых структур и оседала на тех самых анонимных счетах заграничных банков. После таких фокусов эти деньги просто невозможно было отследить.
Расследование этого дела обещало стать сенсацией. Но тут вмешались высшие силы. Была дана команда сверху «Стоять!». Оба уголовных дела были закрыты с формулировкой «за отсутствием состава преступлений». Для нынешних времен ничего удивительного. У Сомова высочайшие покровители, а сам он – депутат Госдумы.
Радетель государственных интересов, патриот с большой буквы, верный слуга народа. При этом, разумеется, он кристально честный человек, эдакий благородный сплав из достоинств без примеси недостатков. Да и какие у него могут быть недостатки? Ну, подумаешь, каких-то пару десятков миллионов долларов у государства украл. А про все остальное и говорить как-то неловко. Ну что такое десяток-два трупов в масштабах огромной страны? Так, пустячок. А Кирилл – он вообще ничего не значит. Подумаешь, каких-то пятнадцать лет. Смех, да и только...
Только Кириллу вовсе не смешно. Этот скот Сомов должен ответить за все свои злодеяния. И он ответит...
Где-то через неделю после этого разговора Кирилла вызвали к замначальника колонии. В кабинете его ждал Дима Якушев. Довольный, как слон, на губах интригующая улыбка.
– Жив, курилка? – обнимая Кирилла, спросил он. – Не ждал? Или ждал, но с Таней?.. Ничего, скоро увидишь свою Таню. Сам к ней скоро поедешь...
Кирилл отстранился, хмуро посмотрел на него.
– Дима, это не то место, где можно шутить такими вещами, – мрачно изрек он.
– А я не шучу... Принято решение о пересмотре твоего дела по вновь открывшимся обстоятельствам.
Кирилл хотел верить этому. Но что-то не получалось...
– Какие обстоятельства? – разволновался он.
– Да такие... Рената Санидинова взяли. Помнишь такого? По нашим расчетам, он должен был пистолет у Зрельника забрать...
– Так он живой?
– Живой. Потому что умный... Был... Сейчас глупый. Но тогда был умный. Понял, куда Дроздов пропал, и сам сделал ноги. К дальнему родственнику подался. Тот его сторожем на даче у одного банкира устроил. А банкир ему потом кое-какое поручение дал... Через это поручение мы на него и вышли...
– Что за поручение?
– Да в принципе это неважно...
Неважно. Но почему тогда у Димы дрогнул голос и дернулся в сторону взгляд?
– В общем, мы его взяли, допросили, все, как водится... Он пистолет взял. А с психопатом Зрельником тебя Дроздов подставил, это уже доказано... Кстати, этот Ренат даже пленочку сохранил. Там видно, как Зрельник в тебя стреляет. Короче говоря, готовься к суду. И готовься к свободе...
Кирилл не знал, что сказать. Нахлынувшие чувства сдавили горло... Оказывается, все так просто. Взяли какого-то Санидинова, допросили его, забрали у него пленку. И все, путь к свободе открыт...
Все просто. Но почему он тогда готовился провести в неволе все пятнадцать лет? Почему у него не было надежды на друзей? Неужели эта мерзкая действительность так сильно пошатнула его веру в людей?.. Если так, то нужно меняться. И как можно скорей. На свободе с арестантской философией делать нечего.
На свободе другие законы. На свободе другая жизнь... Другая жизнь.
Через месяц состоялся суд. Кирилла оправдали по всем статьям. В колонии его больше ничто не держало. Он мог возвращаться в Москву.

* * *


Ребенок шел туго. Казалось, Лия сейчас лопнет. Боль жуткая, невыносимая. А тут еще акушерка...
– Давай, дрянь, тужься, тужься!.. Как с мужиком трахаться, так не тужилась. Давай, шлюха, давай!..
Или эта старая тварь по природе своей стерва, или она нарочно хочет ее разозлить. Может, так легче будет родить...
– Давай, давай!.. Есть!
Ребенок вышел. Лия ощутила ни с чем не сравнимое облегчение. На какое-то время боль отступила, а затем снова наполнила все естество. Но это уже боль облегчения...
Одна акушерка забрала ребенка, вторая притащила ведро с йодом, макнула огромный тампон и засунула его в промежность... Больно. Но терпимо. Только Лия терпеть не будет.
– А-а! – заорала она.
Закатила глаза и сделала вид, что теряет сознание.
У нее еще есть силы, она нарочно сохраняла их. Но нужно показать свою немощность. Показать, что ты ни на что не способна.
Сознания Лия не потеряла. Но было видно, что она никакая. Ей поднесли ее ребенка. Ей показали ее гаденыша... Гаденыш, он и есть гаденыш. Она ненавидела его, ненавидела подлюку полковника, который сделал его. Она ненавидела весь мир...
Но все же ей пришлось изобразить ангельскую улыбку. Пусть знают, как она любит своего малыша. Пусть знают, как она радуется его появлению на свет. Пусть знают, что у нее и в мыслях нет расстаться с ним...
А она с ним расстанется. Прямо сегодня и навсегда. Она так решила. И никакая сила не изменит это решение...
В прошлый раз ей не удалось до конца осуществить свой план. Все так хорошо начиналось. Она сумела усыпить бдительность караула, вырвалась на свободу. Но эта проклятая пуля остановила ее. Целых два месяца она провалялась в местной тюремной больнице. Затем ее этапировали дальше. И она целых полтора года провела в женской колонии...
Ее личное дело было перечеркнуто красной полосой. Это значило, что она склонна к побегу. Ее взяли под особое наблюдение. Поместили в СУС – помещение со строгими условиями содержания. Там она «сусала» целых полгода. И вышла оттуда эдаким ангелочком – тихая, скромная, в общем, сама непорочность. Она ни к кому не лезла, ни к кому не приставала, не пыталась выбиться в лидеры. Правда, один раз круто обломала одну «коблу», которая хотела сделать ее своей «женой». С тех пор ее сильно зауважали, и к ней под крылышко попросилась одна очень симпатичная девочка, на которой она тут же «женилась».
Лия могла бы поставить колонию на уши, могла стать самой крутой. Но это ей ни к чему. Она не собиралась долго оставаться за «колючкой».
Она собиралась податься в бега, и у нее был план. Для начала она совратила начальника колонии. Это оказалось не таким уж и легким делом, но все же она справилась. Легла под него, а он накачал ее детородным дерьмом. Она добилась своего – забеременела.
В их колонии не было своего роддома. Поэтому рожалок возили в поселок. Под конвоем, все как положено. Но для Лии это не проблема. Главное, что вокруг роддома не было пулеметных вышек и колючей проволоки.
Она готовилась к побегу. Скрупулезно собирала информацию по роддому, по прилегающим территориям, выучила наизусть план поселка.
В роддоме держать ее долго не будут. Пару-тройку часов, чтобы она пришла в себя. А потом засадят в «автозак» и, как отелившуюся корову, повезут обратно в общее стойло.
С ней всего двое – контролерша и автоматчик из срочников. У них какие-то шуры-муры, но это не помешает зеленопогонной жабе зайти в операционную, чтобы надеть на нее наручники. А это случится, как только она узнает, что Лия родила.
Ребенка уже вытирают. А медсестра уже спешит на выход, сейчас сообщит конвою «приятную» новость... Все, пора!
Всю немощность как рукой сняло. В один миг Лия превратилась в комок разрушительной энергии. Сбросила с живота лед, сорвалась с кресла и торпедой понеслась к окну. Решеток там нет, только занавески и стекло. Это не препятствие.
Она кошкой вскочила на стол, с силой швырнула тело в окно. Занавески защитили ее от битого стекла. Приземление прошло успешно. Да иначе и быть не могло. Ей приходилось прыгать с третьего этажа, и ничего. А тут всего лишь первый.
На улице зима. Снег, лютый мороз. А она всего лишь в одной рубашке, да и та влажная от крови и пота. Но ничего, Лия сильная и закаленная. Ей не страшны никакие страдания, если призом за это будет свобода...
Она приземлилась на ноги, резко ушла в сторону и со всех ног бросилась вдоль здания роддома. Будет погоня. Но Лия умеет быстро бегать. Ее не догнать. Впереди свобода. Свобода!!!
А это что такое? Лия просто не могла поверить своим глазам. У нее на пути какой-то мужик – норковая шапка, дубленка нараспашку. И ошалевшие глаза.
Его нетрудно понять. Спокойно разговаривал с женой через окно роддома, а тут на тебе, какая-то бестия в окровавленной рубахе. Да еще и бледная, как сама смерть...
И все же этот мужик стал для нее подарком. Дело в том, что у него была машина. На дороге в нескольких шагах от него стояла «Нива», из выхлопной трубы шел дым. Значит, машина работает. Значит, ключи в замке зажигания.
В машине никого. Только незримая мисс Фортуна за рулем. Она уже уступает беглянке водительское место.
Лия взяла курс на машину.
Мешкать нельзя, каждое движение должно быть быстрым, четким. Автоматчик уже понял, что к чему. Он уже в операционной. Возможно, уже наставляет на нее автомат. А Лия прекрасно знает, что это такое – попасть под пулю.
Она подскочила к «Ниве», села за руль. Но дверцу закрыть не успела. Помешал мужик. Глаза квадратные, пасть как у овчарки. С медвежьим ревом он схватил Лию за руку и попытался вытащить из машины. Эх, знать бы ему, с кем он связался...
Костяшки пальцев врезались в адамово яблоко. Удар мощный и, главное, точный. Мужик захрипел, глаза выкатились на лоб. Он разжал руки и начал оседать на снег. Возможно, Лия его убила. Но ей все равно. Одним больше, одним меньше...
– Сто-о!.. Стре-е... бу-у!.. – услышала она, захлопывая дверцу.
Конвоир требует остановиться, иначе он будет стрелять. Ну, Лия и так стоит. Вернее, сидит. И бежать никуда не собирается. Это не она, это машина стартует с места.
Резина на «Ниве» новая, шипованная. Машина сильная, легко берет с места в карьер. Конвоир снова кричит. Он уже выскочил на улицу, бежит за ней. Но стрелять не будет. Впереди люди. Он может попасть в них – тогда к нему самому приставят конвоира...
«Нива» на полной скорости выскочила с больничного двора, по пустынной поселковой дороге взяла курс... Лия еще не знала, куда она поедет. Знала только, что никто и никогда ее не догонит. Все, хватит с нее тюрьмы. Впереди – только свобода...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:43 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава седьмая - * 2 *

В Москве Кирилла встретил Дима. Друг, познанный в беде. Он был рад его возвращению. Только что-то не очень весел.
Он был на машине. Новенькая темно-серая «десятка». Не «Мерседес», конечно, но для мента неплохо.
– Хорошо живешь, – заметил Кирилл.
– Не жалуюсь... – слегка смутился Дима. – Наверное, думаешь, откуда деньги? А оттуда... Подруга у меня, жениться собираюсь. А на что жить?.. Короче, «крышу» мы делаем. Как раньше делали, так и сейчас делаем. Только в больших объемах.
– Я не понял, ты что, оправдываешься? – усмехнулся Кирилл. – Думаешь, морали тебе читать буду? Как уж бы... Так ты что, правда, жениться собираешься?
– Ну да. Ее Ольгой зовут. Как-нибудь познакомлю. Классная девчонка, всю жизнь о такой мечтал...
– А я о Тане всю жизнь мечтал... Я ей не писал, что меня освободили...
– И я не говорил. – Дима чересчур сосредоточенно смотрел за дорогой.
Что-то здесь не так. Похоже, все опасения Кирилла сбываются.
– Что ты про нее знаешь? Говори все. Я не кисейный...
Дима ответил не сразу.
– С Таней все хорошо. Даже очень... Ты сам сказал, что не кисейный... Короче, Таня вышла замуж...
Как знал Кирилл, что так оно все и будет. Готовил себя к этому удару. Но все равно прогнулся под тяжестью. Грудь сдавило как обручем, горло заложило стекловатой.
– Давно? – не своим голосом спросил он.
– Да уже почти два года... Я тебе не писал.
– Жалел?
– Нет, она просила... Она думала, что тебя все пятнадцать лет не будет. А ей жизнь надо устраивать...
– Она когда ко мне приезжала, уже замужем была?
– Была... И между прочим, в одну очень неприятную историю вляпалась. В общем, один козел ее выследил, это, шантажировать пытался. Ну, я его на место быстро поставил... Кстати, через это дело я на Санидинова и вышел. Так что если б не Таня, сидеть бы тебе и сидеть...
– Ты думаешь, я ее осуждаю?.. Нет, брат, не осуждаю... Но знаешь, выть от тоски хочется...
– Без комментариев.
Дима не стал загружать его советами. Он помог Кириллу другим – на время оставил его в полной тишине. Все правильно, советы и наставления его бы сейчас только раздражали.
Они ехали по Москве, Кирилл молчал и тупо смотрел на дорогу. Он даже не задумывался, куда и как долго они едут.
– Ее муж – кто? – глухо спросил он.
– Фамилия – Юхнов. Зовут – Викентий. Генеральный директор холдинга «Столица-Центр»... Раньше просто финансово-промышленная компания была. Сейчас холдинг. Та же, «же», только в профиль...
– Этой «же» я и накрылся... Хорошо, наверное, живут?
– Да уж не бедствуют. И в личном плане у них все нормально... Хотя у Юхнова сейчас проблема. Правда, он о ней пока не знает...
– Самая большая его проблема – это я...
Кирилл – крутой мужик. И внешне не последний человек. Он умел кружить женщинам голову. Но что-то не складывалась у него личная жизнь. Всегда женщины оставляли его... Такая же история и с Таней.
По идее, он должен отвалить в сторону. Так будет честнее всего... Но почему он должен отдавать ее кому-то за здорово живешь? Мужик он, в конце концов, или не мужик... Все, решено, Таню он никому не отдаст.
Дима понимающе посмотрел на него:
– Сдаваться не надо, тут ты прав. Но ты уж извиняй, ты и Таня – это не мои проблемы...
– Проблемы, проблемы... Что там у этого Юхнова за проблема?
– Это, пожалуй, и твоя проблема тоже... У Юхнова дружок был – банкир Снежин. Тот самый козел, который Таню шантажировал... Есть оперативная информация, что этот Снежин компаньона своего грохнул. Но ты ж сам знаешь, трупа нет – дела тоже нет. И в разработку его не возьмешь. Сильные фигуры за ним стоят...
– Что за жизнь? – мрачно усмехнулся Кирилл. – Куда ни плюнь, везде сильные фигуры. А ты, как та пешка, между ними прыгай...
– Так вот и работаем... Так вот, я к чему насчет его компаньона сказал. Теперь у Снежина другой компаньон, а именно – господин Юхнов. Банк Снежина вошел в состав его холдинга. Снежин в принципе погоду там не делает... Но все равно...
– Что все равно?
– Это Снежин еще тот тип. В начале девяностых диким рэкетом промышлял. Потом понял, что голова у него на плечах не только для того, чтобы морды бить. Остепенился, в общем, в бизнес ударился. В девяносто пятом банк основал. С нужными людьми сошелся, да и с братвой связи не терял. В общем, дела в гору пошли... А с Юхновым он еще с детских лет знается. Каждый своей дорогой шел, у каждого свои дела, а потом встретились. Оба при делах, все такое. Короче, «новые русские» быстро сходятся, особенно если раньше друг друга знали... Юхнов нормальный мужик. А Снежин еще тот кадр. Как бы он юхновский холдинг под себя не подмял. Покровителей своих задействует, братву... В общем, убрать могут Юхнова. Хлоп – и нет мужика. Король умер, да здравствует король. Королем Снежин станет. Сам знаешь, как это делается...
– Все так серьезно?
– Ну, я бы не сказал, что очень. Во-первых, Снежин у нас под колпаком. Нет, под разработку его мы не ставили. Но просто на заметку взяли, и он это знает. А потом, я сам лично его за жабры держу. Из-за Тани. Я рассказывал...
– Да, был звон. Только я не совсем понял, где он.
– Я же говорил, что Снежин выследил Таню, когда она к тебе ездила. Кстати, я не знаю, как это получилось, но кто-то вас на фото заснял. Ну, как вы это с ней... Там все под одним ракурсом. Через какую-то щель вас снимали. Могло такое быть?
Кирилл кивнул... Он хорошо помнил, как они с Таней занимались любовью в комнате для свиданий. Еще тогда у него появилось чувство, будто кто-то за ними подглядывает... Оказывается, за ними не просто подглядывали – их фотографировали.
– В общем, я со Снежиным работу провел – запугал, забрал негативы. А заодно и на Рената Санидинова вышел... В общем, Таню он больше не достает, и его муж про тебя ничего не знает... Зато он знает, что Снежин лез в постель к его жене, в смысле, к Тане. Она его тогда бутылкой по голове шарахнула. А Юхнов должен был ему по роже нашарахать. Так нет, не нашарахал. Просто выгнал. А потом еще к себе в холдинг его взял... Не идиот, а?..
– Идиот он или нет, но то, что я в идиотах хожу, – это точно.
Москва – это город сомовых, юхновых, снежиных. Они – соль земли. У них деньги, у них красивые женщины, у них все. Такие люди, как Кирилл, для них – ничто, растереть да плюнуть. Сомов его уже растер. Теперь его растирает тот же Юхнов. Потому что он хозяин жизни, потому что Таня, по его мнению, может принадлежать только ему... Но ничего у него не выйдет. Пусть у Кирилла нет денег, пусть вместо паспорта у него справка об освобождении, но он не пешка. И в обиду себя не даст...
– Куда мы едем? – спросил он.
– Могу тебя обрадовать. Таня оставила за собой твою квартиру. Это было нетрудно. Леонард брал с нее всего по сто баксов в месяц. Для нее это не деньги...
– Может, и не деньги. Но и не мусор. А она платила... Зачем?
Может, она знала, что его освободят намного раньше положенного срока. Может, она хотела, чтобы эта квартира стала местом их встреч... Может, она не любит своего мужа. Может, она хочет бросить его, чтобы вернуться к Кириллу...
– Я не знаю, зачем она это сделала. Но знаю, что у меня есть ключи от этой квартиры. И знаю, что мы едем сейчас туда...
Кирилл с трудом узнал квартиру. Ремонт закончен, мебель новая, никакого беспорядка. Только пыли много и паутина по углам. Видно, Тани здесь давно не было... И все же он почувствовал ее запах. И вдруг возникло ощущение, будто она где-то рядом. Может, в магазин вышла, может, еще куда. Но она сейчас вернется, поцелует его в щеку. Он обнимет ее, прижмет к себе...
Но вместо Тани появился Дима. И не один, а вместе с другом, в объятия которого попал сам Кирилл. Друга звали Зеленым Змием. Какое-то время Кирилл пытался с ним бороться, но горькие мысли столкнули его в алкогольную пучину. В тот вечер он надрался в стельку. На пару с Димой...
Дима проснулся рано утром. Кирилла будить не стал, но он сам открыл глаза. Голова гудит, во рту кошачий туалет, тело как будто ватой набито. Дима вряд ли чувствовал себя намного лучше. Но ему спать нельзя – на службу надо. А Кириллу идти никуда не надо. У него нет работы и некуда спешить...
У него была возможность восстановиться на службе – на прежнем месте и в прежнем звании. Дима говорил, что начальство в принципе не против...
– Кирилл, я, это, не спросил тебя вчера, ты при деньгах?
– Да есть немного...
Деньги у него есть, не так уж и мало. Шестнадцать тысяч рублей. С этим у него полный порядок. А если точнее, полный беспорядок. Ведь большая часть этой суммы – сбережения от Таниных перечислений. По большому счету – это деньги господина Юхнова. Как и эта квартира – ведь Таня платила за нее деньгами своего мужа... Но ведь она работает. Дефилирует по подиуму, снимается в журналах. Правда, это больше для души, чем для заработка. А потом, по-любому, не его это деньги.
– Ну, если деньги есть, тогда нормально, – сказал Дима. – Не пропадешь... Ты извини, конечно, но меня сегодня не будет. Сам понимаешь, служба, личная жизнь...
Да, у Димы все в полном порядке. Служба, личная жизнь. А у него?.. У него – мрак...
– Если что – звони!
– А ты... Ты можешь позвонить?.. Тане можешь позвонить? Скажи, что я вернулся. Скажи, что я здесь и жду ее... Я и сам в принципе могу ей позвонить...
– Да ладно, я сам звякну. Только это...
– Что – это?
– Да надо ли, думаю, или нет... Ладно, вы сами тут разбирайтесь, что да как. Мое дело прокукарекать, а там... Что будет, то будет. Ну все, бывай!
Дима ушел. Кирилл остался один. Наедине с тоскливыми мыслями... Стоп! Он мужик, а не баба. Хватит киснуть. Надо брать себя в руки...
Сначала Кирилл стряхнул с себя хандру, затем стряхнул себя самого – с кровати. Упал на пол и начал отжиматься. Тоску и похмельный синдром лучше всего выгонять из себя через пот...

* * *


– Шуме-ел камы-ыш! Дере-евья гну-улись!.. Э-эх, бляха-муха, Вадю с собой не взяли. Он, бляха, продюсер. На студию бы нас взял. Песню бы, бляха, записали. Не, в натуре, Бабкина бы рядом не стояла...
Боря Снежин был пьян. И его дружки – Викентий и Саня лыка не вязали. Они втроем сидели в сауне. Туники из простыней, тела чистые, распаренные, в деревянной бадейке плещется холодное пивко. Раки, креветки – красотища.
Девок не хватает... Да ну их в пень, этих девок! Сегодня у них, типа, мальчишник...
– Ты Вадю этого хорошо знаешь? – спросил Викентий.
Глаза сфокусированы на кончике носа, рот перекошен. И язык заплетается.
Викентий – фуфло. Нет в нем стального стержня. Правда, веревки из него вить не удается. Если дело касается бизнеса, то тут его хрен чем перешибешь. Упрется рогом – с места не сдвинешь.
Зато он обиды легко прощает. Тогда, после случая с Танькой, он дулся на Борю ровно месяц, затем еще столько же бегал от него. Ничего, Боря сумел дотянуться до него. Сунул его в сауну, накачал пивом, подсунул сладкую девочку. И снова все нормально – Боря снова лучший друг. Правда, под знаменатель его финансово-промышленного холдинга пришлось набиваться самому. Ничего, получилось. Теперь, по сути, Юхнов и Снежин – одна компания. Или нет, Снежин и Юхнов. Так будет лучше...
– Это я-то Вадю не знаю, – пьяно ухмыльнулся Борис. – А кто ему бабки в кредит давал?
– Давал, – кивнул Викентий. – И между прочим, без согласования со мной...
– Юхан, я не понял, что за дела? Мы пиво кушаем или о делах базарим? Ты это, если что-то не так, ты мне завтра шею намылишь. Это на совещании. Не, Юхан, в натуре, если что-то не так, я сам голову на плаху положу. Правда, Саня, да?
– Ага, – бездумно кивнул Саня.
Он вообще не при делах. Он сам по себе. У него своя, ни от кого не зависимая фирма – сотовая связь, телекоммуникации. Но они все вместе учились в школе. А дружбу с младых лет Викентий ценит больше всего.
– А вообще, пошел он, этот Вадя, – пьяно махнул рукой Борис. – Не, он вообще кто такой, чтобы с нами быть?..
– Вот! – Пошатнувшись, Викентий выставил вверх указательный палец. – Что и требовалось доказать! Только мы втроем, и точка! Втроем, вот да... А все остальные – только на банкетах и это... Короче, все равно где, но не с нами!
– Вот за это мы и выпьем! – Борис взял свой ковшик и зачерпнул из бадьи пива.
– А-а, выпьем, – ухмыльнулся Викентий. – Знаю я твои «выпьем»... Опять к Таньке полезешь?..
– О-о! Юхан! Нашел, что вспомнить... Ну дураком был. Нажрался как свинья... А ты к Альке тогда полез...
– Да? Я сам полез?.. Не помню...
– Да? А я думаешь, помню, как к твоей Танюхе полез. Пьяный вдрабадан был...
На самом деле он помнил все хорошо. И Таньку нарочно трахнуть хотел. Но так получилось, что работающий у него Ренат Санидинов открыл ему глаза на нее и на мента Астафьева. И компромат на Таньку сделал. Всего за штуку баксов... Только, правда, эти снимки пришлось засунуть в задницу. Кто ж знал, что Танька вась-вась с ментом Якушевым. А с этим ментом лучше не связываться. А то ведь в самом деле по делу Коли Сланцева заметет. Ну был грех, кончили мужика. Коля сам виноват, надо было брать бабки и мотать за границу...
– Больше к Танюхе не полезешь? – в упор посмотрел на него Викентий.
Пьяный-пьяный, вот-вот пивная пена из ушей попрет.
– Не, Юхан, ты о чем говоришь? – изобразил обиду Борис.
– Да можешь лезть... По башке снова получишь, ха-ха!
– Не, да базара нет. Твоя Танюха – это... ну это, образец добродетели, во!..
– А ты что, сомневаешься?
– Я?! Нет!!!
– А я вижу, сомневаешься!
– Юхан! Я не понял, это что, наезд?
– Наезд?!. А может, и наезд?!
В голове у Бориса мелькнула шальная мысль. А что, если...
– Слушай, а хочешь, давай на спор! Если твоя Танюха наставит тебе рога, то я отстегиваю тебе пятьдесят штук...
– Танюха?! Наставит мне рога?! – насупился Викентий и в тупой задумчивости почесал затылок. – Нет, ты думай, что говоришь. Она не может наставить мне рога. Не может. Она не такая...
– Вот я и говорю, что она не такая. Потому я и ставлю пятьдесят штук... Мы это, эксперимент проведем. Мужика ей подсунем...
– Что ты несешь?
– Да то и несу!.. Верю я в твою Танюху. Понимаешь, верю! Поэтому знаю, что с мужиком будет голый номер. Прокатит она его... Она его прокатывает, а я получаю пятьдесят штук...
– Пятьдесят штук?! С меня?! За мою Танюху, да?.. Знаешь, ты кто? Ты – хитрая задница, понял? На моей Танюхе бабок срубить хочешь?.. Давай так: если она мужика прокатывает, то ты мне отстегиваешь пятьдесят штук!
Борис мысленно усмехнулся. События развивались именно по тому сценарию, который придумал он.
– Ну, Танюха у тебя – сама невинность... А потом, я уже пролетел из-за нее на пятьдесят штук...
Пятьдесят штук – это ж целый «Ленд Крузер»... Ничего, он отобьет эти бабки. Через Таньку потерял, через нее же и вернет...
– Что, страшно? – идиотски улыбнулся Викентий.
– Ну, не знаю... Ладно, братан, только ради тебя... В общем, давай, если Танюха не шлюха, я тебе пятьдесят штук. Но учти, это только ради тебя...
– По рукам?
– Да я-то не против, – пакостно осклабился Борис.
Он знал, на чем поймать Таньку. Потому что он все про нее знал... Он вообще знал все. Потому что он – не просто банкир, а крутой пацан. У него связи на верхах, у него завязки с братвой, у него своя служба безопасности, которую он возглавляет лично – для него это больший кайф, чем всякие там банковские дебиты-кредиты.
Майор Якушев, он еще тот волкодав и за Таньку горой. Борис старается его не злить. Но и лапки перед ним не задирает. Про Иркутск Викентию он не рассказал. Да только это не значит, что он оставил Таньку в покое. Для него эта возня вокруг вроде забавы, чтобы нервы пощекотать.
А потом, не так уж и трудно держать Таньку под контролем. Горничная в доме Викентия работает на Бориса. Девка она шустрая – постоянно что-то вынюхивает, выведывает. На днях она подслушала разговор. Таньке кто-то звонил, сказал, что хочет с ней встретиться. Танька обещала подумать. А потом сама позвонила, сказала, что она согласна. Встреча должна состояться завтра, на «старой квартире».
Борис прикинул палец к носу, пробил насчет квартиры, в которой когда-то жила Танька. Оказывается, там сейчас жил тот самый мент, к которому она ездила в Иркутск. Или откинулся мужик, или сделал ноги. В принципе, это без разницы. Главное, что завтра Танька будет у него. И ясное дело, чем они там будут заниматься...
Если честно, не очень-то хотелось впутываться в эту историю. Но на кону целых пятьдесят штук. Как устоять перед таким искушением?
– Я-то не против, – повторил Борис. – Но тут надо чисто эксперимент проводить.
– Какой эксперимент? – не понял Викентий.
Он вообще ничего не понимал. Свинья ужратая...
– Какой-какой, а такой... Как я докажу тебе, что Танюха твоя не шлюха? Эксперимент надо проводить... Короче, ты должен куда-нибудь свалить. На неделю. А я за эту неделю с твоей Танюхой вопрос решу...
– Неделя? Не, неделя – это слишком. Три дня.
Ты посмотри на него, еще что-то соображает... Или это просто привычка торговаться везде и во всем?..
– Хорошо, пусть будет пять дней. И за эти пять дней я представляю тебе доказательства. Какие тебе – видео, фото?..
– Видео! И чтобы дата съемок в кадре стояла.
– Идет, – кивнул Борис.
Доказательства супружеской неверности у него будут уже завтра. И он вернет обратно свои пятьдесят штук... Вообще-то сглупил он. Надо было на все сто штук спорить. Викентий совсем дурак, его сейчас на что угодно развести можно...

Мент не просто ждал Таньку. Он натурально сходил с ума. Навел в квартире идеальный порядок, заказал кучу цветов в корзинах. Даньчику это только на руку. Он подслушал телефонный разговор, а потому легко перехватил цветочника, договорился с ним за три сотни баксов. И сам занес цветы в квартиру.
Даньчик – спец в своем деле. И актер из него не слабый. Сумел-таки заморочить менту голову – научил его, как правильно ставить цветы, чтобы все было в тему. Ну и расставил корзины так, что глазок скрытой камеры, спрятанный в цветах, смотрел прямо на диван, где все должно происходить. Мало того, он договорился с ментом, что завтра купит у него эти же цветы за четверть цены. Типа, это его левый бизнес – лохам «бэушный» товар впаривать.
Ровно через полтора часа после этого к дому подъехал серебристый «Порше», из которого вышла Таня. Началось!
Уехала она от мента часа через три, уже по темноте. А утром следующего дня Даньчик зашел к менту домой, забрал у него цветы, а с ними и видеокамеру.

* * *


Даньчик сработал не слабо. Сумел установить видеокамеру в квартире мента. И все события зафиксировал... Только что это за события?
Борис смотрел «бездарный» фильм и от возмущения хватал ртом воздух. Постановка в принципе неплохая – изображение качественное. Но смысл...
Да, мент обнял Таньку. Да только она отстранилась от него. Не, блин, как неродная. Мент и так, и сяк, а она ни в какую. Так, мол, и так, баба она замужняя и на сторону гулять не собирается. Жаль ей, конечно, что все так получилось. Она бы, типа, не прочь была вернуть все назад. Ну, мент сразу за слово и уцепился. Давай, дескать, бросай своего мужа. Танька с умным видом – да, это, типа, вариант. Да только менять в своей жизни она ничего не собирается.
И напрасно мент подбивал к ней клинья. Танька мертво держала оборону. Ну, пару раз дрогнула – чуть было не пожалела мента. Правда, вовремя спохватилась, включила заднюю скорость... В общем, ничего менту не обломилось. Три часа Таньку уламывал. И все мимо... Дурак он, потому ничего не смог от нее добиться. Надо было взять ее за белы рученьки, повалить на диван, задрать юбку и вдуть по самое не хочу. Танька-то – видно – неровно к нему дышит. Она бы простила... Но нет, церемонится мент, миндальничает. Типа, благородного из себя строит. А сам злится. И на себя, и на нее, и – больше всего – на Викентия...
На Викентия он злится. На Викентия – больше всего... А ведь это для него вариант – грохнуть Викентия, оставить Таньку богатой вдовой и жениться на ней. Это ж без проблем... Может, уже забродили в его башке мутные мысли...
И у Бориса в голове забродила мысль – жадная. Это что ж, пятьдесят штук Викентию отдавать? В прошлый раз пятьдесят, сейчас пятьдесят... Хотел все к нулю свести, а вышло – чисто на сто штук попал. Вот засада...
Но у Викентия, типа, симпозиум. В подмосковном санатории для шишкарей. С телкой он туда поехал или нет, Борис не знает – ему не докладывали. Но скорее всего с телкой. Викентий, он-то, конечно, мужик правильный. Поэтому и от жены гуляет правильно – чтобы она ни о чем не догадывалась.
Ну и пусть себе гуляет. И Танька гульнет. Жизнь – это шахматы, главное – правильно расставить фигуры.
Борис кликнул Даньчика. Тот ждал в приемной и не замедлил явиться.
– Что ты мне принес? – недовольно спросил Борис.
– Ну, так не моя ж вина. Мое дело – техническая сторона...
– Надо было их подтолкнуть друг к другу.
– Как?
– Цветы в корзинах надо было побрызгать. По капле конского возбудителя на каждый цветок. Они бы тогда такие скачки устроили... Да ладно ты, не напрягайся. Ты все как надо сделал. Это Танька во всем виновата – чересчур правильной стала...
– Ну, она правильная. А вы, шеф, пятьдесят штук теряете...
В глазах Даньчика угадывался азартный блеск.
– Ты никак что-то задумал, – хитро сощурился Снежин.
– Время-то у нас еще есть. Целых четыре дня... В общем, надо еще вариант провернуть.
– Вот для этого я тебя и позвал. Короче, надо будет какого-нибудь паренька смазливого найти...
– Найдем, это не проблема.
– Супермена искать не надо. Если она суперменту не дала, то другой супермен не прокатит... Короче, тут надо на жалость бить...
– Я с вами, шеф, полностью согласен. Все сделаю как надо.
– Сделай как надо. И в срок.
Даньчик молча кивнул и с хозяйского разрешения исчез. Он снова забросит удочку. Лишь бы только Танька снова не сорвалась с крючка...

* * *


Эти несколько дней Таня не находила себе места. Все произошло так быстро и внезапно – возвращение Кирилла, разрыв с ним.
Таня очень хотела, чтобы они расстались друзьями. Хотя при этом не хотела расставаться с ним вообще... Но так получилось. Она не может впустить Кирилла в свою жизнь, где у нее есть муж. Не может, и все...
Недавняя встреча с ним расставила все точки над «i», но груза с души не сняла. Она ни в чем не виновата перед Кириллом, но чувство вины все равно грызет.
Еще и Викентий на какой-то симпозиум уехал. Нашел время, когда уезжать. Сейчас она так нуждалась в его поддержке, а его нет. И нет возможности положить голову на сильное мужское плечо. Обратиться к Кириллу? Хороша мысль – искать у него защиты от него самого...
Но ничего, Викентий послезавтра приедет. Ей станет легче... А пока она в смятении чувств. И плохо соображает, что происходит вокруг. Такое ощущение, будто она убегает и от Кирилла, и от самой себя.
Впрочем, она знала, где найти забвение. В работе. Но... Но работать не хотелось. Жорж только что предложил ей заманчивый вариант. Завтра начинаются пробы на какой-то рекламный ролик – показ по центральному телевидению. Таня обещала быть на пробах. Только вряд ли она придет. Состояние такое – ничего не хочется делать.
Все, она едет домой. Покрутит педали велотренажера, примет душ, выпьет немного мартини для успокоения чувств и завалится в постель перед домашним кинотеатром. И пропади все пропадом!..
Таня вышла из агентства, направилась к своей машине.
– Извините! – услышала она.
Голос мужской, но еще не окрепший.
Она обернулась и увидела совсем еще юного парня. Лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Одет чуть ли не как бомж – «бумажная» куртка на рыбьем меху, затертые до дыр джинсы.
Но при этом какой красавчик! Если бы она была сейчас в Голливуде, она бы решила, что к ней идет сам Леонардо Ди Каприо.
Юноша был одет плохо. Но при этом от него не воняло.
– Здравствуйте! – ярко улыбнулся паренек.
Как будто солнце из-за туч вышло.
– Вы Татьяна Антонова, я угадал?
– Нет, не угадали. Я Татьяна Юхнова...
– Вы, наверное, вышли замуж?
– Вот сейчас вы угадали.
Таня вдруг поняла, что ей приятно разговаривать с этим юношей.
– Ну конечно же, вышли замуж. Такая красивая девушка, как вы, не может оставаться одна долго...
– Чего ты хочешь? – нарочно грубо спросила она.
– Я... Просто... – замялся паренек. – Я увидел вас... Я еще когда в школе учился, видел вашу фотографию в журнале. Я даже влюбился...
– Ты хочешь объясниться мне в любви?
– Нет... То есть да... Я не знаю. Мне так неловко... Я бы хотел... А вы бы не могли мне помочь?
– В чем?
– Ну... Я не знаю. Мне так неловко...
– Пластинку сменить можешь? Говори прямо, что тебе нужно?
– Я хочу быть моделью, – робко сказал он. – Хочу работать в вашем агентстве...
– Я-то здесь при чем?
– Мне... Мне бы вашу рекомендацию.
– А ты прямо к Жоржу обращайся. Он тебя без моей рекомендации возьмет...
Жорж очень любит таких смазливых мальчиков. Очень любит. И этот паренек для него – дар судьбы... Только правильно ли делает Таня, что толкает его в гомосексуальные объятия?
– Я был у Жоржа, – жалко вздохнул парень. – Мне не понравилось...
– Что тебе не понравилось?
– Его предложение... Везде одно и то же... Я недавно на конкурсе был. Там один продюсер мальчиковую группу создавал, вот. Ему пять певцов нужно было набрать, пять. А нас около тысячи собралось. Я до финала дошел. Уже почти прошел... А меня за кулисы завели и... В общем, вы не поверите, этот продюсер начал меня щупать... Я убежал... До сих пор бегаю... Я уже полгода в Москве. Я в театральный хотел поступать. Не получилось. Домой возвращаться не хочу... Пытаюсь устроиться. Но везде... Везде все одно и то же. Куда ни ткнись, везде ткнуть хотят. И ваш Жорж... Вы, может, не знаете...
– Знаю, – кивнула Таня. – Я все знаю...
В чем-то парень прав. Иногда складывается впечатление, будто в Москве началась эпидемия «голубой» болезни. Не всех касается эта беда. А таким вот смазливым мальчикам жизни от педиков просто нет...
Таня хорошо помнила, как сама приехала в Москву из провинции. Ей еще повезло – у нее тетка здесь жила. И на работу она быстро устроилась. Но ведь и ее не миновала эпидемия однополой любви. Этот парень сопротивляется. Но ведь и Таня не сразу попала под власть Лии. И его тоже рано или поздно совратят...
– Ты только не переживай. Все будет нормально, – сказала она. – Я дам тебе адрес одного агентства. Там директор – женщина. Я ей позвоню. Составлю, так сказать, протекцию... У тебя портфолио есть?
– Портфолио? Это папка с фотографиями?.. Нет, портфолио у меня нет. Я ж не моделью хотел быть, а актером. Моделью я сейчас хочу быть. Чтобы денег заработать... У меня совсем денег нет...
Парень крепился изо всех сил. Но было видно, как отчаяние распирает его изнутри, как выдавливает слезы на глаза.
– Ладно, с портфолио решим. У меня фотохудожник знакомый есть. Я тебе фотосессию устрою...
Таня вдруг поняла, что на улице очень холодно. У нее самой шуба до пят, сапожки на меху. А бедный парень одет непонятно во что. Но не в машину же его к себе сажать. Что люди подумают?
– Ты, наверное, голоден? – участливо спросила она.
– Да... То есть нет... Я кушал.
– Когда?
– Недавно... Вчера...
– Это ты считаешь – недавно? Пошли!
Рядом с агентством находился кафе-бар – Таня там пару раз обедала. Очень даже неплохо.
Она чуть ли не силой затащила его в кафе, усадила за стол, сделала заказ на двоих.
– Спасибо вам, Таня, большое спасибо! – Он смотрел на нее глазами преданной собаки.
– Как тебя зовут?
– Федор.
– Федор?!. Так звали моего брата.
– Звали? Почему «звали»?
– Он погиб. В Чечне...
– Ой, извините, я не хотел.
– Да ладно, чего уж там...
Чтобы развеять скорбные мысли, она взялась за телефон. Связалась со знакомым художником, сказала, что завтра у него будет парень по имени Федор, попросила сделать все как надо...
– А почему завтра? – спросил Федор. – Я мог бы и сегодня...
– А какая разница?
– Да в принципе никакой... Просто я подумал, что у вашего знакомого своя студия, я мог бы переночевать у него... Я много места не займу...
– Подожди, тебе что, негде жить?
– Как это – негде? Дом есть... Правда, он под снос идет. Там сейчас холодно...
– Понятно. С бомжами живешь.
– Ну, не с бомжами... Хотя да, с бомжами. Но они нормальные люди, честное слово...
– Ладно, с жильем до завтра проблему решим...
Он может переночевать у нее, подумала Таня. Дома никого нет. Викентий зачем-то забрал с собой охранника. И горничная заболела...
– Переночуешь в гостинице, – решила она. – Я тебе дам денег.
Нет, это слишком – тащить его к себе домой. Она еще не совсем сошла с ума.
Таня полезла в сумочку, достала оттуда двести долларов, протянула ему. Парень взял деньги с жалкой, виноватой улыбкой.
– Спасибо вам большое! Даже не знаю, как вас благодарить...
Подали кофе. Но с ним придется повременить.
Таня поднялась со своего места:
– Я сейчас...
Когда она вернулась, Федор уже пил пиво. Он смаковал каждый глоток. На лице блаженство.
– Отличная вещь.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась она.
И пригубила свой кофе. Понравилось. Она сделала еще глоток, еще...
– Спасибо вам, Таня, большое. Знали бы вы, как вы меня выручили!..
– Покушал?
– Да, спасибо вам еще раз!
– Ну тогда пока. Езжай в гостиницу, а завтра у тебя фотосессия...
– В гостиницу?! В гостиницу меня не возьмут. У меня нет паспорта...
– А где твой паспорт?
– Он у друга. А друг только послезавтра будет. Нет, с паспортом у меня все в порядке. Только его сегодня нет...
– А к бомжам ты не хочешь?
– Ну почему же?.. Хотя нет, не хочу. Таня, вы, как всегда, правы...
На Таню вдруг навалилась какая-то истома. Федор ей уже не просто нравился. Его обаяние наполнило желанием каждую клеточку ее тела. В голове появилась пьяная легкость, за спиной как будто выросли крылья.
Казалось, она куда-то летит. И нет сил остановиться. Да и желания нет... Хотя нет, желание-то как раз есть. Но это желание безумное, страстное, и ему так нелегко противостоять...
– Я всегда права, – сказала она.
Голос какой-то чужой. А может, это какая-то другая женщина говорит за нее?..
– Знаешь что, Федор, мы сделаем так. Мы сейчас поедем ко мне домой, – решила эта другая женщина. – А завтра ты поедешь на фотосессию...
С этой другой женщиной Таня боролась все время, пока ехала домой. Она пыталась заглушить в себе ее голос. Но что-то плохо получалось...
Она заехала в гараж, оттуда вместе с Федором вышла в холл.
– Тебе придется поработать, – сказала она.
Казалось, ее голос эхом отозвался во всех комнатах дома.
Таня чувствовала себя пьяной. Но ведь она не пила. А потом, после спиртного нет такой легкости и столь жгучего желания.
– Да, конечно, – с готовностью кивнул он.
– Ты... Ты сейчас примешь душ. Переоденешься... А потом... Потом ты будешь всю ночь находиться в холле. Вместо охранника... Ты меня понял?
– Понял.
– Ну тогда все...
Она поднялась наверх, зашла в свою комнату, легла на кровать.
Что-то с ней не то. Никогда она еще не испытывала столь сильного возбуждения. Разве что с Кириллом... Но этот Федор – не Кирилл... А может, он лучше? Вряд ли... А может, и лучше...
Таня старалась противостоять разнузданности нахлынувших чувств. И это у нее почти получилось. Она почти смогла усмирить взбунтовавшуюся чувственность. Но вдруг вспомнила, что Федор сейчас в душе и у него нет полотенца...
Она плохо помнила, как спускалась по лестнице в общую душевую комнату. Все было как во сне. В голове солома, тело ватное. А где-то в паху бушует жаркий огонь. Она умрет, если не погасит этот пожар...
Дверь в ванную комнату была открыта. Таня открыла ее и увидела Федора. Он стоял под душем. Дверцы кабинки открыты. Видно все. А он и не пытается закрыться. Как раз наоборот, будто нарочно выставляет напоказ свое орудие. А «калибр» у него не маленький. В самый раз... О чем это она, сука, думает. Таня, опомнись!
– Твое полотенце! – сказала она.
Швырнула ему полотенце и усилием воли закрыла дверь в ванную... Трудно было устоять перед столь мощным искушением. Но она нашла в себе силы. Вернулась к себе в комнату, закрылась на замок.
Перед глазами стоял Федор. Фигура и лицо Аполлона, сила соблазна, как у самого дьявола... Больше всего на свете Тане хотелось вернуться к нему, закрыться вместе с ним в ванной – и будь что будет... Но она снова пересилила себя. Не раздеваясь, забралась под одеяло, сжалась в комок, с силой стиснула зубы. Она сильная. Она устоит...
В дверь постучали.
– Федор, ты?
– Я!
Она не должна ему открывать. И она ему не откроет. Нет, не откроет. Пусть убирается... Да, так она ему сейчас и скажет. Она откроет дверь и прогонит его. Если он не уберется из ее дома, она вызовет милицию. Так она ему сейчас и скажет...
Таня поднялась, подошла к двери, открыла... Федор смотрел на нее влюбленным и в то же время умоляющим взглядом. Как будто молил ее о пощаде. А что, если он умрет без ее любви?
Его наготу скрывала только набедренная повязка из полотенца. Одно движение рукой – и полотенце упадет под ноги. Она снова увидит его таким, каким он был в душе...
– Таня! Не велите казнить! – театрально воздел он кверху руки. – Велите миловать!..
Она хотела прогнать его. Но язык не слушался. А когда он упал перед ней на колени, обнял ее ноги, она вообще потеряла дар речи.
Затем она потеряла ощущение реальности. Она просто не могла ничего с собой поделать, когда Федор отнес ее на постель, уложил и снял с себя набедренную повязку...
Она не должна изменять мужу, не должна... Но почему она изменяет?..
Федор раздевал ее медленно, с расстановкой. Прежде чем снять лифчик, он долго и нежно целовал ее шею, ласкал пальцами грудь. Сначала он покрыл поцелуями ее живот, облобызал ноги и только затем стянул с нее трусики. Таня понимала, что она должна остановить его. Но как она может остановить его, если она умерла. Умерла от постыдного восторга и порочного наслаждения. Вместо нее сейчас в постели лежала какая-то другая девушка.
Таня ожила в самый последний момент. Федор лег на нее, мягким движением бедер раздвинул ей ноги. Сейчас он войдет в нее. Она уже чувствует его мужскую силу... Нет, этого не должно случиться. Таня должна его остановить. И она пытается сделать этого. Руками отталкивает его от себя, пытается свести ноги... Но сил не хватает. А Федор принимает ее сопротивление за игру. Он улыбается ей. Губами касается мочки ее уха и...
Таня перестала что-либо понимать. Такое ощущение, будто она оказалась в центре сладострастного смерча. Ее закружило, понесло, как пушинку, навстречу блаженству. Но вместе с ней в этом смерче закружилось ее сознание. Действительность разлетелась на тысячи разноцветных кусков. И она сама утонула в ярком, взрывном беспамятстве...
Очнулась Таня ранним утром. За окнами темно. Так и есть, время – без пятнадцати шесть.
Голова тяжелая, будто чугунная. Тело разбитое – будто стадо слонов по нему протопталось. Душа опустошенная, в горле тошнота... А рядом спит Федор. Молодой, красивый... и такой омерзительный...
Таня вскочила с постели. Бегом метнулась в ванную комнату, приняла душ. Федор за это время должен был проснуться и исчезнуть из ее спальни, насовсем убраться из ее дома. Но нет, он спит... Какой наглец!
Что же произошло? Почему она так легко пошла на поводу у собственной похоти? А ведь она не какая-то похотливая сучка. Ради мужа она отказала даже Кириллу. А тут какая-то бомжевидная гадость. Какой ужас! Ведь он мог заразить ее какой-нибудь венерической мерзостью. А если у него СПИД?..
Тане стало не по себе. Ее затрясло.
Она бросила курить. Но сейчас так хотелось вдохнуть в себя побольше успокоительного дыма. Но у нее нет сигарет... А это что на столике? Пачка «Петра Первого». Дешевые отечественные сигареты. Откуда они взялись... Ну да, это сигареты Федора. Но разве он приходил к ней с сигаретами? Впрочем, какая разница...
Таня потянулась к пачке, вытянула сигарету. Только почему-то сигарета какая-то короткая. И пачка тяжеловата. Что-то здесь не то...
И тут до нее стало доходить. Идея забрать Федора к себе домой пришла к ней после чашки кофе. С этого момента она перестала принадлежать себе. Не потому ли, что в кофе была подмешана какая-то гадость? И эта подозрительная пачка... Здесь явно что-то не то...
Она знала человека, который может ей помо
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:46 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава седьмая - * 3 *

Снежин отдавал деньги с внешней небрежностью. Как будто так и должно было быть.
– Я же говорил, твоя Танюха – самая преданная жена, – принужденно улыбался он.
– А я и не сомневался... – усмехнулся Викентий, смахивая со стола пять пачек по десять зеленых штук в каждой.
Плакали денежки. Вторые пятьдесят штук... А ведь все так хорошо начиналось. С ментом не получилось, зато пацан, которого нанял Даньчик, все нормально сделал. А вот сам Даньчик подвел. Всучил этому красавчику неисправную видеокамеру. И все коту под хвост...
Однозначно, Юхан – рогоносец. Лично Борис не сомневался, что красавчик переспал с его женой. Но говорить об этом глупо. Во-первых, Викентий не поверит. А во-вторых, поднимет его на смех... А в-третьих, их дружба может лопнуть. А Борису сейчас, как никогда, нужно быть с Викентием в дружеских отношениях. Намечается одно очень грандиозное дело, по сравнению с которым пятьдесят и даже сто тысяч долларов – пустяк.
– У меня такой осадок на душе, – с наигранной печалью вздохнул Борис. – Как подумаю, какая нам чешуя по пьяни в голову лезет, аж страшно становится. Это ж надо, Таньку твою под какого-то засранца подставлять пришлось...
– И что? – через силу выдавил из себя Юхнов.
С одной стороны, он гордился своей женой. С другой – ему было стыдно за себя. Как он до такой жизни дошел – жену на кон выставлять. Одно оправдание – они тогда с Борисом в дерьмо ужратые были, ничего не соображали...
– Как – что? Я ж тебе пятьдесят штук вернул. Так что ничего не было. Танька этого хлопчика с ходу отшила...
– Танька у меня – умница, – натянуто улыбнулся Викентий.
– Да не то слово, – кивнул Снежин.
Танька у него действительно умница. Если б не Даньчик со сломанной видеокамерой, он бы на ней пятьдесят штук срубил...
Жаль, на такие бабки попал. Но ничего, у него есть шанс отбить эти бабки в многократном размере. Только больше никаких споров. Все предельно серьезно.
– Ну, Юхан, рассказывай, как там? – с фальшивой молодцеватостью спросил Борис.
– Да нормально, в Сочи... Там такая... – с загадочным видом начал было Викентий. Но осекся.
– Кто там у тебя «такая»? – требовал продолжения Снежин.
– Да не кто, а что... Погодка, говорю, такая классная.
Все-таки была с ним какая-то телка. Кобель. А Танька у него – сучка.
– Ну, понятно. В Сочах оно, конечно, лучше... Зато у нас здесь банька есть. И теплая компания... Как насчет того, чтобы сегодня попариться?
– Нет, только не это, – поморщился Викентий. – Все, хватит с меня этого идиотизма. Больше ни капли в рот. И с женщинами больше – ни-ни. Только Танюша...
– Пить бросаешь, с женщинами завязываешь. А друзей бросать не собираешься?
– Нет, не собираюсь, – улыбнулся Викентий. – Друзья – это хорошо. Особенно если они всегда трезвые...
Это был камень в огород Бориса. Но он сделал вид, что ничего не заметил. И продолжал быть самим добродушием. Но это временно...

* * *


У Снежина был еще один друг. Звали его Олег. Фамилия – Сомов.
Олежек еще тогда важным комсомольским чином был – партийным шишкарям угождал. Длинноногих девочек им подавал – в собственном соку под банным паром. Нехилые вечеринки устраивал. Борис в те времена уже конкретным пацаном был. Торгашей на кооперативных рынках строил. Все в тему, все ништяк.
С Олегом он чисто случайно познакомился, в гостях у одной подруги. Нормально посидели, нормально выпили – нормально разошлись. А потом на Олега какие-то деляги наехали. Опять же из-за бабы одной. Борис тогда корешей своих поднял, козлам тем неслабо по мусалам настучали. Олежек им еще бабки за это предлагал. Но Борис уже тогда в корень зрил. Видел за пацаном сильное будущее, поэтому бабки брать отказался. Чтобы Олег перед ним в долгу остался.
Олег должок отдал. В девяносто третьем. Под него тогда целый банк организовал. Чисто мыльный пузырь. В девяносто четвертом банк лопнул, учредители смылись за границу. Бориса среди них не было, потому что он изначально в тени стоял – Олег его этому научил. Они тогда оба при конкретных бабках остались.
Олег потом мебелью всерьез занялся. А Борис снова банк организовал – на этот раз все чин по чину. Они тогда на пару с Колей Сланцевым работали. Колян – чисто по финансам. А Борис прикрытие обеспечивал. У него своя команда была – с десяток крутых пацанов. По большому счету это была не только его служба безопасности. Если вдруг у Олега возникали какие-то серьезные проблемы, Борис должен был сразу за него подписаться.
Правда, у Сомова своя силовая служба была. Только одно время его замам по безопасности что-то не очень везло. Сначала один мужик пропал, потом второй. Что да как и почему – этого Борис не знал: Сомов его в свои проблемы не посвящал. Да и в его дела тоже особо не лез. Отношения у них такие. Вроде бы вместе – через его банк проходила часть финансовых потоков компании «Дженерал Престиж». И в то же время они существовали как бы порознь. Со своей боевой командой Снежин был как бы в резерве у Сомова. Олегу его бойцы ни разу не понадобились, своими силами обходился.
Зато они могут понадобиться в самое ближайшее время. Не зря Сомов затеял эту канитель с холдингом «Столица-Центр». Не зря подставил Бориса под Юхнова. Что-то Олег задумал. Но что именно – не говорит. Но можно и самому догадаться...
Борис уже догадался. И Сомов как будто почувствовал это. Поэтому они сегодня вместе за одним столом. Кабинет ресторана чист – ни одного «клопа» не обнаружено. Конфиденциальность разговора гарантирована. Но Олег все равно осторожничает. Боится первым слово сказать. Ждет, когда начнет Борис.
Снежин уже давно привык, что в их тандеме Олег на первых ролях. В принципе, так и должно быть. Сомов по своему положению – ферзь. Это за ним короли стоят, а не за Снежиным. Борис всего лишь пешка в обойме Олега. И надо сказать, такое положение вещей его вполне устраивает. Под эгидой Сомова живется легко и спокойно, и денежки сами идут в карман. И если эти денежки отрабатывать приходится, то не без пользы для себя...
– Как там наш Викентий Дмитриевич поживает? – Сомов смотрел куда-то в пустоту.
– Нормально, – недовольно усмехнулся Борис. – На пятьдесят штук баксов меня взгрел.
– Это как, интересно? – безучастно спросил Олег.
Снежин рассказал ему, как все было. И заключил:
– Спросить с него надо за эти бабки.
– Ты знаешь, как?
– Знаю... Я продумал схему, как прибрать к рукам блокирующий пакет акций. С нужными людьми договорился... В общем, все готово...
Именно этого разговора Сомов и ждал. Он довольно улыбнулся:
– Что именно готово?
– Юхнов собирается бросить пить. Мне кажется, что пора ему бросить есть...
– Ты можешь ему в этом помочь?
– Могу и сделаю. Викентий перестанет есть... Как ты думаешь, холдингу нужен оголодавший президент?
Сомов прекрасно понимал, к чему клонит Борис. И снова одобрительная улыбка... Он не просто одобряет его действия. Он подталкивает его к убийству... Только если что-то не срастется, виноватым будет Снежин. Ведь Сомов Юхнова напрямую ему не заказывал...
– Голодный президент не нужен никому, – кивнул Олег.
– Холдингу нужен новый президент – такой сытый и упитанный, как я. А у меня большие шансы, чтобы занять это место. Но твоя помощь не помешала бы...
У Сомова большие связи на верхах. С его помощью Снежин легко займет президентское кресло. Дальше проще – он добивается банкротства всех предприятий, распродает все компании по частям. Это большие деньги.
– Помощь будет, – кивнул Сомов. – За пять копеек...
Пять копеек – это половина. Значит, Борису придется отдать половину всего навара. Такой расклад устраивал его вполне. Он знает, когда и с кем нужно делиться. Наверное, поэтому до сих пор жив и при деньгах...
– Да, насчет строгой диеты... – продолжал Олег. – Врачом у нас будешь ты. Диета на твоей совести...
За ликвидацию Юхнова Снежин отвечает полностью – и перед Сомовым, и перед законом. Если все будет нормально, они с Олегом разделят пополам большую сумму, которую наварят на руинах юхновского холдинга. А если вдруг фортуна повернется к Борису задом, ему придется подставлять под топор только свою шею. Сомов останется не при делах. Это, конечно, несправедливо. Но Борис все равно готов идти на это дело.
Во-первых, у него есть блестящий план. А во-вторых, он верит в удачу. И в-третьих, ему очень нужны очень большие деньги...
Даже по самым скромным подсчетам с разрушения холдинга он может поиметь около двадцати зеленых «лимонов» чистой прибыли. Да ради таких бабок он готов взорвать изнутри саму преисподнюю...

* * *


Женя Кравченко прошел всю первую чеченскую войну. А когда вернулся домой, оказалось, что его девушка вышла замуж за «нового русского».
Черная злоба на весь мир застилала глаза, рвала на части. Как же так, он воевал – получал ранения и боевые награды, а его любимая Юля вышла замуж за какого-то пижона, который знал о войне только понаслышке. Он воевал, а они тем временем трахались и в перерывах между делом насмехались над ним...
Так получилось, что этот «новорус» стал его первой жертвой. Местная братва ловко использовала его ненависть в своих целях. Жека хладнокровно расстрелял разлучника из автомата. Правда, потом целую неделю страдал и каялся. Но это не помешало ему исполнить еще одного бизнесмена, неугодного братве.
Первое время он работал чисто на братву. Затем стал вольным стрелком. Чечня, затем четыре года киллерской работы – за это время он стал большим профессионалом своего дела. Сейчас он брался исключительно за такие дела, где требовалась высокая квалификация. За такую работу платили большие деньги. А на мелочовку Жека размениваться не собирался...
И в этот раз от него требовалось виртуозное мастерство. Нужно было исполнить крупного бизнесмена, у которого два телохранителя. Его можно сделать из снайперской винтовки. Можно взорвать в машине. Но заказчику нужно было, чтобы он обязательно расстрелял нувориша из пистолета. И это еще не все – он должен быть в маске, а оружие нужно унести с собой.
Вопросов Жека не задавал. Если заказчик платит деньги, он имеет право ставить условия. А деньги он платит большие.
Жека уже получил задаток – сорок тысяч долларов. После исполнения он получит вторую половину. Итого за все про все выходит восемьдесят тысяч долларов.
Этими деньгами он пополнит свой счет в зарубежном банке. А затем сам отправится за границу. Мало того, он уже сейчас готов к этому. Билет и заграничный паспорт на руках.
Сегодня утром он исполняет заказ. И сегодня же, но ближе к вечеру, вылетает в Афины. Все, хватит, повоевал на родной земле. Пора на отдых...
За Юхновым он наблюдал три дня. И ничего сложного в его перемещениях не усмотрел. Дом – офис – разъезды по делам – снова дом. У него была своя служба безопасности, но руководил ею какой-то придурок. Ну неужели нельзя было сделать так, чтобы Юхнов выходил из машины во внутреннем дворе офисного здания?
А Юхнов выходил на оживленной улице в центре города. В сопровождении двух охранников пересекал тротуар и заходил в офис. Жека рассчитал время. Выходило, что у него в распоряжении целых шесть-семь секунд. Вполне хватает.
Юхнов отличался пунктуальностью. И подъезжал к офису ровно в половине девятого утра. Сегодня он не изменил своим правилам: его «мерс» вырулил из-за поворота ровно в восемь часов двадцать шесть минут. Небольшая погрешность погоду не делала...
Жека был не один. С ним напарник Артур. Это человек заказчика, подвести не должен. Машина под ними – новенькая «десятка». Лучше бы подержанную иномарку подогнали. Но заказчик требовал, чтобы в деле участвовала именно «десятка». Что ж, хозяин – барин...
«Мерседес» остановился напротив парадной двери офиса. Одновременно с этим с места стартовала темно-серая «десятка».
Возле «Мерседеса» она остановилась в тот момент, когда Юхнов вышел из машины.
«Десятка» затормозила плавно, без скрипов тормозов – никто не обратил на нее внимание. Юхнов и два его телохранителя быстрым шагом направились к двери. А Жека уже нагоняет их. Лицо скрывает мыска, руку утяжеляет безотказный «глок» с глушителем.
Времени в обрез – всего три, ну, максимум четыре секунды. За это время нужно завалить телохранителей, а затем кончить заказанную жертву. Для дилетанта эта задача непосильная. Но Жека – профи, ему по плечу любое дело.
Охранник на входе первым заметил его. Закричал, замахал руками. Но телохранители ничего не успели понять... «Глок» на вытянутой руке, палец жмет на спусковой крючок. Пистолет «расчихался», как чахоточный. Оба телохрана получили по пуле в голову. Остался Юхнов. С ним тоже все просто. Обе пули вошли в спину. Остался контрольный выстрел... Но охранник на входе уже не кричит. Он выхватывает из-под куртки пистолет. А ведь, по расчетам киллера, у него не должно быть оружия.
Жека не теряется. Точным выстрелом нейтрализует охранника. Целится в упавшего Юхнова. А тут распахивается парадная дверь, выскакивает еще один охранник с помповиком в руке. Не так уж плохо служба организована...
Жека успел выстрелить бизнесмену в голову. Знал, что попал. Правда, не видел, как стелются мозги по асфальту. Все внимание на охранника. Целых три выстрела. И оба в живот. Пятый труп... Возможно, сейчас из офиса выскочит шестой кандидат в покойники. Но ведь покойником может стать и сам Жека. А умирать ему никак нельзя – его ждет Греция. Пора уходить...
Перед тем как исчезнуть, Жека бросил взгляд на Юхнова. Под головой темно-красная жижа. Готовальня...
Жека запрыгнул в «десятку». Артура подгонять не пришлось – он отлично знал свое дело. Машина как с цепи сорвалась. Под визг тормозов свернула за угол, стайерский рывок по улице, снова поворот. Здесь можно сбавить скорость, чтобы не привлекать внимания. Еще поворот. Двор дома, гаражи, а там трейлер с распахнутым фургоном и откинутыми мостиками.
«Десятка» заезжает в фургон, двери закрываются. Темнота. Но ненадолго. Артур включает фары – хоть какое-то, но освещение.
В самом скором времени будет объявлен «Перехват». Но Жеке бояться нечего. Сейчас трейлер вывезет его за город, там он встретится с заказчиком, получит окончательный расчет...
Он не ошибся. Трейлер беспрепятственно вывез его из города вместе с машиной. А потом появился заказчик. И с Жекой рассчитались сполна.
У него еще никогда не было возможности прочувствовать на себе, как холодит затылок ствол пистолета. Он не знал, что чувствует жертва в момент смерти. Но сегодня у него была такая возможность. По знаку заказчика Артур приставил к его затылку ствол. Жека ощутил, как леденеют мысли, как немеют руки-ноги. А дальше была вспышка разрывающей боли...
Жаль, ведь он так хотел побывать в Афинах и на острове Корфу...

* * *


Даньчик снова сделал все как надо. Нанял профессионального убийцу, организовал расстрел Викентия. За городом зачистил самого киллера – замел, так сказать, за собой следы. Пистолет, из которого стреляли в Юхнова, у него. Машина – темно-серая «десятка» в розыске.
Только вышло все не так, как того бы хотелось. Это невероятно, но Юхнов остался жив. Одна пуля прошла в сантиметре от сердца, вторая изуродовала легкое. Третья пуля разворотила череп, вырвала из него большой кусок костно-мозговой ткани. Эта последняя рана несовместима с жизнью. Но Викентий живет. Правда, шансы на выздоровление мизерные. Он сейчас в Склифе, врачи борются за его жизнь.
К операционной не прорваться. Служба безопасности, менты – каждой твари по паре. Да Борис и не рвется туда. Он верит, что Викентий уже не жилец...
Снежин ждал Даньчика. Он только что сделал еще одно очень важное дело. И уже возвращается...
Даньчик сиял, как медный котелок.
– Все в порядке, – с порога сообщил он. – Все тип-топ, ствол у мента...
– Это точно?
– Точнее не бывает.
– На этот раз осечек не будет?
– Нет, в этот раз все будет путем... Мента дома не было. Я сам лично к нему на балкон забрался, под ящик ствол засунул. Можно ментам наводку давать...
– Так в чем же дело?
– Да все нормально, шеф, – осклабился Даньчик. – Я уже маякнул ментам...
У Астафьева был большой зуб на Юхнова. Как-никак, Викентий увел у него подругу. А это повод, чтобы грохнуть разлучника.
Астафьев – профессионал. Ему ничего не стоило завалить и Юхнова, и его охранника. А он так и сделал – завалил их на входе в офис. Дальше проще – сел в машину своего друга Якушева и вместе с ним сделал ноги... На самом деле этого не было. Это всего лишь версия.
Расследуя убийство Юхнова, менты в любом случае уцепятся за эту версию. Но когда это случится – может, завтра, а может, через месяц. Поэтому Борис решил ускорить события. Под вывеской доброжелателя Даньчик позвонил в местное УВД. И в самое ближайшее время менты побеспокоят Астафьева, устроят обыск в его квартире и найдут паленый ствол.
Этим Борис убьет сразу двух зайцев. Первое – он отведет от себя все подозрения в причастности к убийству. Второе – он избавится от набившего оскомину Якушева. Его, может, и не арестуют, но от дела отстранят точно. Расследовать убийство будет кто-то другой, но не он. И это избавит Бориса от ментовских пакостей с его стороны...
У Даньчика зазвонил телефон.
– Да... Хорошо. Смотри за ним... – Он нажал на кнопку сброса и торжествующе посмотрел на Снежина. – Кнопа звонил. Говорит, что Астафьев домой пришел...
Снова его телефон зазвонил где-то через час. На этот раз Кнопа сообщил, что к Астафьеву нагрянули с обыском.
– Клюнули, придурки, – обрадовался Даньчик.
Как и Борис, он ничуть не сомневался, что паленый ствол будет найден при обыске.
Кнопа позвонил ровно через два часа. Он собственными глазами видел, как Астафьева выводили из дома в наручниках и сажали в ментовскую машину.
Ждет мента казенный дом и дальняя дорога. Снова тюрьма и снова этап. Веселая у него жизнь, не соскучишься.

* * *


Анжела как будто знала, что Борис собирается вычеркнуть ее из своей жизни. И всю ночь пыталась доказать, что с его стороны это будет большой ошибкой. И ведь доказала. Борис понял, что в искусстве любви ей просто нет равных. А еще она красивая. И фигурка у нее – высший пилотаж...
Что-то не хочется уже бросать ее. Ладно, пусть будет с ним. До тех пор, пока он не начнет новую жизнь.
А эта жизнь уже не за горами. Юхнов дышит на ладан, не сегодня-завтра склеит ласты. В борьбе за президентское кресло победит Борис – это вне всяких сомнений. Он станет президентом крупной финансово-промышленной компании, добьется ее банкротства, сорвет огромный куш. Он станет мультимиллионером. И на фига ему тогда эта Россия. Он арендует или даже купит райский остров в Индийском океане, будет жить на нем вместе... Ну да, он может жить на нем вместе с той же Анжелой. Девчонка она зашибись... Нет, не будет он ее бросать. Пусть она будет его Пятницей.
Это будет кайф – они будут заниматься сексом на матрасе из пальмовых листьев. Рядом шумит океан, кричат чайки и работает видеокамера. А что, это идея – они будут снимать любительское порно, чисто для себя.
С Анжелой можно будет экспериментировать. Сегодня она – блондинка, завтра – брюнетка. Ее можно сделать азиаткой, мулаткой, негритянкой – да кем угодно... Ну а пока она европейка. И сексом они занимаются на обычной постели из шелковых простыней. И секс самый обычный.
Сегодня у них была бурная ночь. Потом они немного вздремнули, до десяти утра. Борис мог спать и дальше, но Анжела разбудила его. Сейчас она стоит перед ним на коленях и доказывает свое право на существование. Ее рот без устали работает в режиме вакуумной помпы... Да, пожалуй, он все-таки возьмет ее с собой на необитаемый остров. Возможно, там им самим придется качать воду из артезианской скважины, с этим делом Анжела справится без проблем. Насос у нее мощный, не вопрос...
Да, скоро у него начнется райская жизнь...
Борис снова вознесся в заоблачную высь, взял курс на Индийский океан. Но его полет оборвала мелодичная трель входного звонка.
– Кого там принесло? – спросил он.
Анжела оторвалась от него. Пожала плечами, накинула на себя халат и направилась в прихожую.
– Сейчас гляну, – на ходу бросила она.
Это его квартира. И ему решать, открывать утренним гостям или нет. Но в глазок пусть она смотрит. Его ломает...
– Кто там? – спросила Анжела.
Ей ответили, и она вернулась в комнату. Во взгляде легкая тревога.
– Боря, там из милиции. Участковый, что ли. Говорит, что проверка паспортного режима...
– Анжела, это Москва, чего ты хочешь? Он в форме?
– Ну да.
– Иди открой. Только сначала на корочки глянь... Ладно, я сам гляну...
Борису нечего было бояться милиции. Тем более какого-то участкового.
Он спокойно встал с постели, натянул на себя штаны, потянулся за майкой. И в это время в комнату вошел мент.
Видно, Анжела не расслышала последнюю фразу и не стала ждать, когда он сам соизволит открыть дверь. Без его ведома впустила гостей. Дура деревенская...
В комнату вошел... Нет, это не был участковый. Это был Якушев.
– Здравствуйте, Борис Витальевич, – насмешливо посмотрел на него майор. – Прохлаждаемся?
Вслед за ним в комнату вошли два мента в форме.
– Я не понял... – растерянно пробормотал Борис. – По какому праву?
– Есть право, – жестко усмехнулся Якушев. – Постановление на обыск... Это же ваша квартира?
– Да, моя... Но я здесь не живу... Здесь... Здесь моя невеста живет...
– Но квартира-то на вас оформлена, правильно?
– На меня... Пока на меня...
– А чего вы так волнуетесь, Борис Витальевич? Или вы чего-то боитесь?.. Вам есть чего бояться? Если есть, вы не молчите. Покайтесь, пока не поздно. Глядишь, и зачтется...
– Что зачтется? Где?
– Чистосердечное признание зачтется. На суде...
– Я не понял, вы что, меня в чем-то обвиняете?
– Не без этого... Вы же сами понимаете, постановления на обыск так просто не подписываются... Сейчас мы произведем обыск в вашей квартире, а затем вместе с вами проедем к вам домой...
– Что... Что вы собираетесь у меня найти?
– А что вы собираетесь нам предложить? – вопросом на вопрос ответил Якушев.
Сейчас он очень напоминал сокола, который смотрит на жертву с высоты полета. Сейчас он набросится на Бориса... Но что именно он хочет унести с собой в своем клюве?
– Мне нечего вам предложить.
– Жаль. Я думал, что вы во всем чистосердечно признаетесь... Ладно, начнем обыск. Сидоренко, понятых привел?
– Так точно, товарищ майор!
– Тогда начинайте!
Обыск начался. Сам Якушев сел на диван, жестом пригласил Бориса занять место в кресле.
– В чем... В чем меня обвиняют? – пролепетал Снежин.
Внутренним обонянием он остро ощущал запах жареного.
– Есть основания считать, что вы причастны к покушению на жизнь господина Юхнова, – жестко отсек майор.
– Я... Я не понимаю... Вы хоть понимаете, что это несусветная глупость? Викентий – мой друг...
– Ну и что? В наше время за деньги убивают даже родных и горячо любимых...
– У меня не было мотива его убивать.
– Да? Насчет мотивов вы заранее все продумали?.. Мотива у вас нет. А у кого есть? У Кирилла Астафьева, да?
– Я не знаю, о ком вы говорите?
– Ой, только не надо, Борис Витальевич, – поморщился Якушев. – Вы все знаете...
– Астафьев, Астафьев... Ах да, Астафьев! Что-то знакомое... Это у него Викентий увел Таню...
– Ну вот, а говорите – не знаете... Вы также знаете, что у Астафьева был мотив убить Юхнова. Юхнов погибает, Таня наследует его состояние, а Кирилл женится на ней...
Борис не смог сдержать насмешку.
– А что, разве не так?
Наконец-то он понял, с какой целью заявился к нему Якушев. Это своего рода контрудар в ответ на выпад против Астафьева. Только все это пустое. Обыск ничего не даст... А вот вчерашний обыск на квартире бывшего мента принес результаты. Астафьев уже задержан, и Якушеву скоро крышка. Следствие скоро сообразит, что его «десятка» имеет темно-серый цвет...
– Не знаю, не знаю, – покачал головой Якушев. – Насколько мне известно, Кирилл Астафьев на такую подлость не способен...
– Но ведь есть доказательства! – вырвалось у Бориса.
– Какие доказательства? Может, подскажете?
– Да ладно, чего уж там... Я в курсе, как идет расследование. И знаю, что вчера был обыск на квартире Астафьева. И даже знаю, что у него нашли пистолет, из которого стреляли в Викентия! – выпалил Снежин.
Он еще не понял, какую чушь он сморозил. Зато Якушев понял все.
– Откуда вы это знаете? – зловеще усмехнулся он.
– Из конфиденциальных источников!
– Обыск на квартире Астафьева был вчера вечером. Баллистическая экспертиза не проводилась. Как вы можете знать, стреляли из этого пистолета в Юхнова или нет?
– Я... Я не знаю... – стушевался Борис. – Я просто предполагаю...
– А откуда вам известно, что в квартире Астафьева нашли пистолет?
– Я же говорю, конфиденциальные источники.
– Хреновые у вас, я скажу, источники... К вашему сведению, никаких запрещенных предметов на квартире Астафьева не обнаружили...
– А-а... А как же... Его же выводили в наручниках...
– Вы и это знаете... – ехидно усмехнулся майор. – У меня такое ощущение, будто вы сами подложили пистолет в квартиру Астафьева.
– Вы несете чушь! – взъерепенился Снежин.
– Нет, чушь несете вы. Вы говорите такие вещи, которые, кроме вас, не может знать никто... Короче, никакого пистолета в квартире Астафьева не обнаружено. Это я заявляю вам со всей ответственностью... А то, что Кирилла выводили из дома в наручниках, так это вашему наблюдателю просто показалось...
Якушев хотел сказать еще что-то, но помешал восторженный голос его помощника:
– Товарищ майор! Есть!
Из-за книжного шкафа в присутствии понятых был извлечен пистолет с глушителем. Борис просто не мог поверить своим глазам.
– А-а... Это неправда!.. Не было пистолета! – в панике заверещал он. И бросился к понятым: – Граждане, товарищи... Вы же видели, пистолет мне подсунули... Вы же все видели!..
– Какие мы тебе товарищи? – оттолкнул его локтем пропойного вида мужик в грязном, замызганном пальто. – Паразиты, бляха-муха. Жиреете на нашей крови... Ненавижу!..
Он с явным удовольствием поставил свою роспись в протоколе изъятия.
Борис не видел пистолет, из которого стреляли в Викентия. Но он знал, что ствол был системы «глок». Точно такой же «глок» обнаружен и у него...
Экспертиза еще только впереди, но Снежин уже знал, что это тот самый «паленый» ствол. А также он знал, почему этот ствол нашли не у Астафьева, а у него...
Подлые менты, они обвели его вокруг пальца!

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:47 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава восьмая - * 1 *

Таня позвонила ему рано утром. Она плакала в трубку, ничего не могла толком объяснить. Кирилл так и не понял, что же такое произошло. Зато понял, что Таня хочет, чтобы он приехал к ней домой. Так он и поступил.
Он прибыл как раз вовремя. Какой-то малолетний торчок орал на нее, требуя назад свою пачку сигарет.
С пачкой у него ничего не получилось. Но в пачку он получил не слабо.
Кирилл быстро разобрался с ним. Оказалось, что его нанял какой-то тип. Он же и подсказал ему, как нужно вести себя с Таней. Этот сучонок сначала бил на жалость. А затем провел более мощный запрещенный прием – подсыпал Тане в кофе какую-то гадость. Потому-то он и смог забраться в ее постель.
За такие дела убивают. Но убивать нужно было не этого недоноска, а того, кто подослал его к Тане.
Нужно было выяснить, с какой целью это сделано. Кирилл повел свою игру. Он сумел убедить юнца, что жизнь его висит на волоске. Он научил его, что говорить работодателю.
Таня не ошиблась в своем предположении. В пачке сигарет находилась скрытая видеокамера, на которую была заснята постельная сцена. Кирилл испортил пленку и вывел камеру из строя, в таком виде вернул юнцу. А тот, в свою очередь, отдал ее своему нанимателю.
Кирилл установил заказчика. Им оказалось доверенное лицо хорошо известного Бориса Снежина.
Этот подонок все никак не мог успокоиться. Все продолжал копать под Таню. С какой целью – это предстояло выяснить.
Задача нелегкая. Поэтому Кирилл связался с Якушевым, обрисовал ему ситуацию, запросил помощь.
Дима оказал содействие – Снежина взяли в разработку. Но накрыть его плотным колпаком не смогли – не хватало сил и времени.
А Снежин готовил покушение на своего друга Юхнова. Естественно, делал он это в большой тайне от всех. Поэтому смог оставить Диму и Кирилла с носом. Известие о расстреле Юхнова стало для них неожиданностью.
Зато они сразу поняли, чьих это рук дело. На этот раз Снежин попал под плотный колпак. Его обложили со всех сторон, взяли под контроль все его действия.
Его подручный пытался подсунуть Кириллу пистолет. И натравил на него оперативно-следственную группу местного УВД. Только вопреки его ожиданиям пистолет обнаружить не удалось. Пистолет к этому времени благополучно исчез. И так же благополучно образовался в квартире Снежина во время обыска. Дима постарался...
Да, это незаконно – подбрасывать ствол. Но ведь это та самая яма, которую подлец Снежин рыл для других.
Партизаном Снежин прикидывался недолго. Он расклеился сразу, как только ему предъявили результаты баллистической экспертизы. На допросе Кирилл присутствовать не мог. Но у него был Дима, а тот держал его в курсе событий.
– Могу тебя обрадовать, – сказал Якушев. – К делу причастен небезызвестный господин Сомов.
– Везет мне на этого ублюдка, – мрачно усмехнулся Кирилл. – Он, что ли, заказал Юхнова?
– Может, и он. Но Снежин это отрицает.
– На себя все берет.
– На себя... Он же не дурак и прекрасно понимает, что замазывать Сомова никак нельзя. Сомов – его опора и надежда...
– Надеется на его помощь?
– Еще как... А ты сам знаешь, кто такой Сомов. Он у нас большая величина. Депутат Госдумы, свои люди в правительстве, в администрации президента...
– Давления с его стороны нет?
– Пока не ощущаем. Но скоро начнется... А может, ничего и не будет. Может, Сомов попросту сдаст Снежина... Ну кто он такой для него, этот Снежин? Ну, с банком он ему помог, ну, левые деньги через него отмывал, и что? Если и есть в этом криминал, то совсем чуть-чуть. А то, что он посоветовал Снежину войти в состав холдинга, это просто дружеская подсказка, не более того...
– Это он ему посоветовал?
– Он...
– А какой в этом смысл?
– После устранения Юхнова Снежин мог занять его место. Я так думаю, что не без помощи Сомова...
– Зачем ему это?
– Ну как – зачем? Снежин – его человек. Если бы он занял президентское кресло, «Столица-Центр» стала бы подконтрольным ему объединением... Это большой бизнес, Кирилл. Что да как – нам эти заморочки ни к чему. Мы знаем, что убийство Юхнова – дело рук Снежина. Он в этом признался. Улика против него есть. Так что оформляем дела и передаем их в суд. А Сомова нам трогать смысла нет... Да и не хочется лезть в это дерьмо. Сам знаешь, как глубоко засасывает...
– Ага, чуть по новой не засосало, – кивнул Кирилл.
Снова его хотели подставить. И если бы не случай, сидеть ему снова за решеткой. На этот раз он вряд ли выкрутился бы. Впаяли бы ему пожизненное и отправили на остров Огненный. Была бы ему геенна огненная при жизни...
– Снежин говорит, что сам решил тебя подставить, – сказал Дима. – Ну а вдруг недоговаривает? Вдруг эту мысль ему Сомов подкинул?.. Как ни крути, а у этого мудозвона зуб на тебя...
– Зуб. Хотел бы я вырвать этот зуб.
– Как?.. К Сомову сейчас не подобраться. У него депутатская неприкосновенность и охрана будь здоров. Да тебя на пушечный выстрел к нему не подпустят...
– Этот упырь забрал у меня работу, почти три года жизни. Из-за него я потерял Таню... Я, когда вернулся, решил его не трогать. Я так подумал-подумал и решил все забыть... Но он-то меня забыть не может. Где гарантия, что весь этот сыр-бор с Юхновым разгорелся не из-за меня? Что, если Юхнов нужен был Сомову только для того, чтобы подставить меня...
– Ты сам-то в это веришь?
– Если честно, не очень... Я для Сомова пешка. Слишком много чести ради меня разыгрывать столь сложную комбинацию... Но ведь в свое время этот монстр отдал мне на растерзание душевнобольного человека. Было такое? Было... Он фактически убил Зрельника. Он мог убить и Юхнова – чисто из-за меня. А может, он преследовал двойную выгоду... В общем, я не знаю, что да как. Но я знаю, что Сомов представляет для меня большую опасность. Он не успокоился, поэтому и я не должен успокаиваться. Ты знаешь, какая самая лучшая защита?
– Нападение?
– Вот именно... В общем, я должен действовать.
– Кирилл, мне кажется, что ты делаешь большую глупость.
– Самая большая глупость – это Сомов. И эта глупость меня уже достала... Ладно, проехали. Не хочу говорить больше об этом уроде. А то все внутри закипает... Ты говорил, что убийство Юхнова – дело рук Снежина. Так что Юхнов не умер, мало того, он даже из комы вышел. Врачи не обнадеживают. Но и летальный исход тоже не прогнозируют...
– Таня сейчас с ним?
– С ним... Глупая она, – решил Дима. – Мне Снежин рассказал, как все было. Они с Юхновым на нее спорили. Ставили на то, переспит она с тобой или нет...
– Со мной? – удивленно посмотрел на него Кирилл.
– Ты когда Таню у себя ждал, цветы заказывал?
– Заказывал?
– А ты знал, что в корзинах с цветами была видеокамера?
– Нет.
– А она была, друг мой. Снежин думал, что у тебя с Таней будет секс...
– Но ничего не было.
После той встречи Кирилл был как неживой. Он так надеялся, что Таня вернется к нему. Но увы, она дала ему отбой...
– У вас не было. Поэтому Снежин другую наживку ей подбросил...
– Они оба козлы – и Юхнов этот, и Снежин... Юхнов на Таню спорил. И это он под пацана ее подставил. Он, он подставил, руками Снежина... И после этого Таня остается с ним?
– Кстати, она должна знать, почему ее изнасиловали. А ведь ее фактически изнасиловали. Или я не прав?
– Прав, – кивнул Кирилл. – Только лично я говорить ей об этом не буду. Получится, что я нарочно доношу на Юхнова, чтобы Таню себе вернуть. Может, это и не подло. Но я так делать не буду... И вообще, Таня мне сейчас не нужна. Вернее, она мне нужна, но не сейчас. Если Сомов взялся за меня всерьез, со мной быть опасно. Пусть она будет с мужем, так безопаснее... А с Сомовым я разберусь...
У Кирилла было такое ощущение, будто он собирается нырнуть со скалы в море. Высоко, а вода мелкая, да и подводные рифы там могут быть. Это смертельно опасный трюк. Но и не нырять нельзя – сзади подпирает стадо разъяренных быков. Останешься на месте – растопчут и разотрут в пыль... Надо нырять. Но скала такая высокая. И море такое мелкое...

* * *


Олег Михайлович возвращался с заседания Госдумы.
Оказывается, это муторное дело – государственные законы принимать. Главное – делать умный вид. А это непросто – в сон клонит, хоть на пол падай. А потом, законотворчество еще и времени много отнимает...
Но делать нечего. Депутатская неприкосновенность ему нужна. А потом, он может проталкивать через Думу выгодные для себя законы. Благо, что единомышленников хватает.
Помимо Думы, полно и своих дел. Под ним целая торговая империя. После августовского кризиса он не просто выстоял, но и значительно укрепил свои позиции.
Сейчас у него не только мебельный бизнес. Он активно вмешивается в дела чужих компаний – внедряет в них своих людей, а затем рвет на части. Он доводит предприятие до банкротства, затем выкупает его за бесценок и продает по частям. Это очень выгодное дело. Он уже разорил пять компаний. И положил в карман не один десяток миллионов.
Сейчас он подбирался к холдингу «Столица-Центр». Но, увы, система не сработала. Боря Снежин не оправдал его доверия – погорел на убийстве. Сейчас он под следствием, и Олега Михайловича это нервировало.
Ментов он не боялся. При любом раскладе ему невозможно предъявить обвинение. Он не заставлял Снежина убивать Юхнова. Они общались иносказательно. А эзопов язык к делу не пришьешь. Да и записи этого разговора точно нет...
К тому же Боря Снежин понимает, что не в его интересах примазывать к этому делу Сомова. А потом, есть такое понятие, как депутатская неприкосновенность... И все же Сомов нервничал. Такое ощущение, будто над ним завис дамоклов меч.
Возле машины Сомова ждал Глеб Музыкин. Это его правая рука и по совместительству начальник личной охраны. Когда-то он служил в спецназе ГРУ, затем влип в криминальную историю. Ему светил солидный срок, но Сомов вытянул его из этой петли. С тех пор Глеб служит ему верой и правдой.
Он предан ему как пес – это подтвердили многочисленные проверки на вшивость. И все же Сомов ему не доверял. Он вообще никому не доверял – такая натура.
– Что интересного скажешь? – спросил Олег Михайлович.
Сейчас его очень интересовал Боря Снежин и все, что крутилось вокруг него.
Боря влетел крепко. И все из-за ментов, которых он хотел подставить. За что боролся, на то и напоролся.
– Все нормально, Олег, – сказал Музыкин. – Снежин отказался от своих первоначальных показаний. Говорит, что их выбивали силой. Сейчас он от всего отказывается. Упирает на то, что пистолет ему подбросили...
– Мое имя в его показаниях упоминается?
– Нет. На вас он бочку не катит, это однозначно.
– Помочь ему можно?
– В принципе, можно. Если бить на то, что ствол ему в самом деле подбросили... Только тут такое дело. Менты лично заинтересованы в раскрытии этого дела. Они сейчас помощников Снежина ищут. Есть у него такой проныра, Даньчик зовут. Если он покажет на шефа, то все, тогда дохлый номер. Тогда нам лучше в эту хрень не лезть...
– Где этот Даньчик?
– Не знаю...
– А кто знает?.. Такое ощущение, что история повторяется. В прошлый раз менты Рената нашли. Сейчас этого Даньчика найдут. Тогда Астафьев на свободу вышел, а сейчас Снежин сядет. Глеб, нужно, чтобы все было наоборот...
– Вы тогда хорошо приземлили этого мента. У Снежина не получилось...
– По большому счету, и у меня не получилось. Астафьев сейчас на свободе и снова нам палки в колеса ставит. Как ни крути, а Снежин погорел из-за него... И вообще, достал меня этот Астафьев...
– Мне он тоже не нравится. Я бы сказал, очень не нравится, – нахмурился Музыкин. – Он вчера с Якушевым разговаривал. Хотите знать, как это было? Они в кафе сидели, а рядом мои ребята устроились, разговор записали... Астафьев считает, что вы снова подставить его хотите. Говорит, что Юхнова убили, чтобы все на него свалить...
– И это тоже, – кивнул Сомов.
Ему нравилось, что вместе с Юхновым Снежин собирался убить сразу двух зайцев. Нечего Астафьеву делать на свободе.
– В общем, Олег, он думает, что с нашей стороны ему угрожает опасность. И он собирается защищаться. Говорит, что лучшая защита – это нападение...
– Правильно говорит... Только вот ведет себя неправильно... Он что, воевать со мной собирается?
– Похоже на то... Он не сказал, что именно собирается делать. Но я так думаю, что без присмотра его по-любому нельзя оставлять...
– Думаешь, он опасен? – озабоченно спросил Сомов.
– Я бы сказал, достаточно опасен. У него светлая голова, богатый опыт сыскной работы, он в отличной физической форме. И наконец, он превосходно стреляет...
– Стреляет... Ты хочешь сказать, что он может меня убить?
– Не знаю. Но во всяком случае, он может попытаться. С оружием, я думаю, он проблему решит... В общем, я считаю, что Астафьев представляет для вас серьезную угрозу...
Сомов тоже так считал. Он знал, на что способен этот бывший мент. А еще он знал, откуда у него этот синдром дамоклова меча. Это не меч, это сам Астафьев завис у него над головой. Это он готовится нанести удар.
Ему не нужно лезть в дела его империи. Ему совсем не обязательно ломать его бизнес. Ему достаточно поймать Сомова в перекрестие оптического прицела и нажать на спусковой крючок. Этим он решит все свои проблемы – обезопасит себя и заодно отомстит. А мстить ему есть за что.
– Ты, Глеб, считаешь Астафьева серьезной для меня угрозой. Что ты собираешься предпринять?
– Астафьева нужно убирать. Лучше всего, если мы снова вернем его на зону.
– Есть вариант?
– Можно сказать, что да... У Снежина есть любовница Анжела. Она может сказать, что Астафьев был у нее в гостях. Скажет, что сама лично видела, как он клал в книжный шкаф пистолет. А на следующий день пришли с обыском... Это лжесвидетельство. Но Анжела пойдет на это. Этот вопрос решаемый. Все дело в цене...
– Сколько она хочет?
– Ей не просто деньги нужны. Ей Снежин нужен. Она мечтает выйти за него замуж...
– Так в чем проблема? Разве ради собственной свободы Снежин не может жениться на ней?
– Может. Тем более девчонка просто супер...
– Значит, Астафьев убил Юхнова и подбросил ствол Снежину. Неплохо придумано...
– Тут, это, проблема одна есть. Эту Анжелу на допросах развести могут, у ментов это запросто. Почуют слабину – вмиг сожрут.
– Надо, чтобы не почуяли. Поработать с ней надо... Только ты лично в эти дела не лезь. У Снежина своя служба безопасности. Пусть она старается...
– Она и будет этим заниматься. Наше дело – совет дать...
– Ладно, со Снежиным решили. Что с Астафьевым делать будем? – хищно сверкнул взглядом Сомов.
– Как – что? – слегка опешил Музыка. – Я же говорил, что за решетку его упрячем.
– Хочешь поменять его местами со Снежиным? Нет, так не пойдет... Снежина мы вытащим. А с Астафьевым вопрос нужно решать кардинально. Раз и навсегда. Хватит с ним цацкаться.
Где гарантия, что этот мент снова не окажется на свободе? Нет такой гарантии. Зато есть опасность, что сразу после тюрьмы он двумя ногами встанет на тропу войны. А чтобы расправиться с Сомовым, у него есть и повод, и возможности...
– Я все понял, Олег, – после недолгого раздумья кивнул Музыкин. – Считайте, что Астафьев для вас не проблема...
Глеб сделает все как надо. В самом ближайшем будущем от Астафьева останется одно воспоминание. Правда, его дружок может поднять волну. Но и на дружка надо найти управу.
– И с Якушевым надо что-то решать, – добавил Сомов. – Мне почему-то кажется, что это он, а не Астафьев подбросил ствол Снежину...
Одного мента – в преисподнюю, второго – за решетку, а Снежина – на свободу. Овцы съедены, а волки сыты...
Музыкин сделает все как надо. Можно считать, что эта проблема уже решена. Но у Олега Михайловича есть и другие проблемы, касающиеся его личной безопасности.
– Что скажешь насчет Барабы? – как о больном зубе спросил Сомов.
Глеб нахмурил брови.
– Нет Барабы. Как корова языком слизнула, – мрачно изрек он.
– Не мог он взять и просто так исчезнуть.
– Не мог, – согласился Музыкин. – Но исчез... Не нравится мне все это.
– Думаешь, мне нравится?
Бараба – именитый беспредельщик. Когда-то его банда наводила ужас на столицу. Любой вопрос решался с позиции силы. Чуть что не так, барабинские головорезы хватались за пистолеты.
К настоящему времени Бараба остепенился. Он больше не лезет в драку по мелочам. Но в крупных делах он по-прежнему зверь – натуральный отморозок.
Бараба занимается наркотой. Гонит с Запада колумбийский кокаин высочайшего качества. Чуть ли не вся элита Москвы у него кормится, так что со сбытом у него проблем нет. Но с недавних пор появились проблемы с доставкой товара. Старые каналы накрылись, поэтому сейчас ему требовались новые.
А новый канал – это Сомов с его «таможенными» окнами. Большая часть мебели поступает в Россию вообще без таможенного досмотра. Этим Бараба и решил воспользоваться. Он хочет, чтобы наркота шла из-за кордона вместе с товаром Сомова.
Олег Михайлович и не прочь бы связаться с наркотой. На этом деле можно было бы немало поиметь. Но наркота – это слишком опасно. Можно так влететь... Тем более не так давно вышел конфликт с таможенным комитетом. На самом высоком уровне вопросы решены, но может появиться какой-нибудь отмороженный инспектор да одним неосторожным движением накрыть лавочку с наркотой. Тогда такой шум поднимется... Нет, с наркотой лучше не связываться, лучше не рисковать.
Олег Михайлович объяснял Барабе всю ситуацию. Человек не понял, начал давить, угрожать. Сомову это, конечно же, не понравилось, и он послал наркобарона открытым текстом.
Бараба обозлился, натурально послал Сомову «черную метку». Это уже не шутки, это реальная угроза. У Барабы под рукой настоящие головорезы. Если он спустит на Сомова всю эту свору, мало не покажется.
Пришлось Олегу Михайловичу принимать превентивные меры. Он все приготовил для того, чтобы ударить первым, но... Если верить Музыкину, Бараба куда-то исчез. Это может быть затишье перед грозой.
– Бараба не просто вас предупредил, – сказал Глеб. – Он дал слово, что накажет вас. Его слово – это страх. А на страхе держится вся его сила...
Может, Бараба и не такой крутой, каким кажется. Но он умеет нагнать жути. Поэтому его боятся и уважают. Поэтому он ни в чем не знает отказа...
Этот отморозок понимает только один язык – язык силы.
– Ты, Глеб, из-под земли его мне достань, – тихим леденящим голосом сказал он.
Олег Михайлович не жаловался на свою жизнь. У него есть все – деньги, власть, высокий социальный статус, роскошный дом, семья, две любовницы на содержании. Все хорошо, все ладно... Только жаль, вместе с благополучием возникают всякого рода проблемы. Если бы они только отвлекали. Так нет, они мешают спокойно жить. Мент Астафьев, Бараба... Надо с ними кончать...
«Убей врагов, заплати налоги и спи спокойно...»

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:49 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава восьмая - * 2 *

Правильно в одной песне поется: Москва – это город счастья, город мечты. Только счастье у каждого свое. Кому-то для этого хватает тихого семейного мирка, кто-то ищет счастье в деньгах, кто-то в красивых женщинах.
Кириллу тихая, спокойная жизнь не нужна, не та натура. Он живет настоящим. И плевать, что это настоящее бело как сажа...
Он интуитивно чувствовал, как над головой сгущаются тучи. На расстоянии ощущал биоволны ненависти, исходящие от Сомова. Только не знал, с какой стороны подступится к нему этот монстр. Зато догадывался, что малой кровью от него не отделаться. Поэтому Кириллу нужен был «чистый» ствол. Так, на всякий случай. А где его взять?
Этот вопрос можно было решить через Якушева. Дима – настоящий друг. Но при этом он мент, тем более спец по заказным убийствам. У него могут появиться вопросы, на которые не всегда можно дать ответ. А недомолвки могут осложнить их с Кириллом отношения. Кому это нужно?
Пистолет можно купить на «черном» рынке. Но это очень сложное дело. Купцы есть, но они осторожничают и работают на оптового и проверенного покупателя. Прежде чем продать ствол случайному человеку, его просветят со всех сторон. А если он нарвется на ментов?.. Можно сказать, что он сам подставной, а работает по заданию Димы Якушева.
Ему могут подсунуть «паленый» ствол.
В общем, он мысленно определился с нюансами. И сейчас шел на барахолку.
– Мужчина, извините, вы не поможете? – услышал Кирилл.
На обочине дороги стояла машина с открытым капотом. Возле нее девушка.
Кирилл не уделил ей должного внимания – просто механически зафиксировал взглядом, и все. Но сейчас она обращалась к нему. Пришлось переключать на нее все внимание.
Красавицей девушку не назовешь. Но милой и симпатичной – очень даже запросто. Пышные каштановые волосы, большие выразительные глаза, ясное лицо, сочные, пухлые губки. Ухоженная, стильная, яркая и свежая. Она произвела на Кирилла приятное впечатление.
– Что случилось? – спросил он.
– Да вот, машина не заводится, – виновато развела она руками.
Машина у нее неплохая – новенький «Фольксваген Пассат». Интересно, что в нем могло сломаться?
– Фары протирали? – спросил он.
– Да, – улыбнулась она. – И даже с ковриков пыль сдула... А все равно не заводится. Может, поможете?
– Вы думаете, я автолюбитель? У меня же нет машины.
– Ну и что? Все мужчины в машинах разбираются, – обескураживающе рассудила она.
– Да? Ну, спасибо за доверие!
Кирилл сомневался, что в машине какая-то серьезная поломка. Поэтому начал обследование с самого простого – посмотрел на топливный датчик. Больше ему ничего не требовалось.
– Боюсь, что это очень серьезно, – сказал он.
– Что серьезно? – испугалась девушка. – Неужели компрессии нет?
Со стороны посмотреть – очень умное предположение. А если вглубь копнуть... При чем здесь компрессия?.. Видно, кроме компрессии она ничего и не знает. Слышала когда-то звон...
– Бензина у вас нет, – улыбнулся Кирилл.
– Всего-то! – облегченно вздохнула она.
– Всего-то? А у вас в багажнике есть канистра с бензином?
– Нет.
– А говорите – всего-то... Заправок поблизости нет.
– Что же мне делать?
– Для начала закрыть капот, – сказал Кирилл, захлопывая крышку.
Он не хотел смотреть на номера. Это вышло само собой – сказалась ментовская закалка.
Кирилл не просто увидел цифры. Одна «восьмерка» показалась ему очень странной. И с буквой «В» что-то не то...
– Что же делать? – повторила девушка.
Внешне она расстроена. Но в глазах какой-то непонятный охотничий азарт. Она пытается его скрыть. Да только что-то не очень это у нее получается...
– Не знаю, – пожал плечами Кирилл.
– О! Я знаю! Можно у кого-нибудь попросить бензина.
– Можно, – не стал спорить он.
Подразумевается, что проблему с бензином будет решать он. Небезвозмездно, конечно. Красотка смотрела на него загадочно и многообещающе.
Рядом у обочины припаркован джип с затемненными окнами. Очень интересная ситуация. Кирилл подходит к нему со стороны водителя. С тротуара его не видно, люди в проносящихся мимо него машинах не обращают на него никакого внимания. По сути, сейчас он стоит у самой кромки берега бурлящей реки. Сейчас он подойдет к джипу, и его тут же смоет течением...
Все очень просто. «Фольксваген» с фальшивыми номерами – с помощью легко смывающейся черной краски «восьмерка» сделана из «тройки», а буква «В» – из буквы «Р». Девчонка – подставная. В джипе – отчаянные парни, они только того и ждут, когда Кирилл подойдет к ним. Если это случится, они набросятся на него всем скопом и, не привлекая к себе внимания, затащат в машину. Его вывезут за город, грохнут и закопают где-нибудь в лесу.
Сейчас киллеры стали умнее, чем раньше. Если есть возможность, они не просто убивают, они делают так, чтобы жертва исчезла бесследно. Поэтому в последние годы число без вести пропавших людей зашкаливает за все мыслимые пределы.
Кирилл не стал подходить к джипу. Он просто поднял руку, пытаясь остановить какую-нибудь случайную машину. И тут же джип подмигнул ему левым поворотником, плавно тронулся с места, подъехал к нему и остановился... И скажи после этого, что он ошибся в своих предположениях.
Он не стал дожидаться, когда откроется дверь и ему в нос ударит струя парализующего газа. Он подался назад, обошел «Фольксваген» и влился в толпу прохожих.
– Мужчина, куда же вы? – взвизгнула девчонка.
Так все хорошо шло, и на тебе, в самый последний момент рыбка соскакивает с крючка. А ведь уже и садок был подставлен.
Кирилл на ходу обернулся, скользнул взглядом по разъяренной девчонке. Сейчас его больше всего волновал джип, а оттуда уже выскочили два крепких парня в кожанках. Бритые головы, подбородки как минные тралы, глаза с оптическими прицелами. Они уже взяли его след. И прут за ним бездумно, но быстро и тяжело – как штурмовые танки.
Не удалось им заманить Кирилла в ловушку. Вариант с бесследным исчезновением отпадает. Но, видно, хлопцы настроены решительно. И преследуют его с явным намерением прилюдно выписать ему путевку в загробный мир.
Кирилл ускорил шаг, на ходу достал мобильник, набрал номер Якушева. Но вместо его голоса услышал:
– В настоящее время абонент недоступен...
Упрекнуть эту барышню не в чем. Да и смысла в этом нет. Потому что у нее нет совести. Или уже появились телефонные компьютеры с совестью?
Кирилл спрятал телефон, свернул в какую-то подворотню. Пятиэтажный дом сталинской постройки, недавно после капитального ремонта – строгий, опрятный, двор чистый, ухоженный. Машины – сплошь дорогие иномарки. Понятно, здесь живут не товарищи, а господа. Плохо другое – нет свободного доступа в подъезды, мешают металлические двери с домофонами. Нет здесь на скамейках и любопытных, всевидящих бабулек.
Во дворе вообще никого нет. Зато есть гаражи, за ними котельная. Возможно, там существует закрытое от посторонних взглядов пространство. Хорошо, если оно не заканчивается тупиком.
Кирилл прошел через двор, нырнул в проход между гаражами. Остановился, посмотрел назад. Парни идут за ним, ускорили шаг, руки так и тянутся к кобурам под куртками.
Жаль, у Кирилла нет пистолета. Зато у него нож. Первоклассный нож с выкидным лезвием.
Так и есть, за гаражами имеется свободное пространство. Тесновато. Но если постараться, развернуться можно.
Кирилл не заяц, чтобы без оглядки удирать от шакалов. Он волкодав. И зря эти ребята пытаются обложить его флажками.
Он занял удобную позицию. Приготовил нож. Взгляд скользнул по земле, наткнулся на обрезок водопроводной трубы. Неслабая вещь... Кирилл спрятал нож, взял в руку железяку. И как раз в этот момент из-за гаражей выскочил первый охотник с пистолетом наголо.
Кирилл со всей силы ударил его обрезком трубы по руке. Выбитый пистолет был еще в полете, а он уже схватил жертву за грудки, поршнем втолкнул обратно в проход. Снова пустил в ход свою железяку – через плечо первого дотянулся до головы второго преследователя.
Все произошло очень быстро – бедолага просто не успел закрыться руками. Мощный удар обрушился на его череп. Если повезет – будет жить. Не повезет – сам во всем виноват.
Один крепыш точно выведен из игры. Зато другой все еще опасен. Кирилл не дал ему опомниться, с силой дернул на себя, вместе с ним вывалился в свободное пространство за гаражами. Сам он ушел в сторону, а парень продолжал двигаться по инерции. Возможно, он не хотел проверять на прочность этот железобетонный столб. Бумс!.. Столб оказался крепче...
Оба крепыша в полном отрубе. Но оба живы. Что ж, повезло. Но вины с них никто не снимает.
Кирилл поднял с земли пистолет. Не слабо – «беретта», да еще и с глушителем. У второго парня под курткой прятался чешский «чезет» семьдесят пятой модели – без глушителя, зато в обойме пятнадцать патронов.
Оба ствола Кирилл взял себе. Теперь ему точно без оружия нельзя. Он в состоянии войны – ясно с кем. Но не мешало бы уточнить.
Он привел в чувство неудачника, пытавшегося забодать столб.
В закутке за гаражами все спокойно. Никто сюда не лезет, не сует свой любопытный нос. Но это временно, в любой момент здесь могут появиться люди. Поэтому нужно торопиться.
Кирилл умел взглядом воздействовать на чужую психику. И в этом ему есть кому помочь. «Беретта» смотрелась очень убедительно.
Он молчал. Ждал, когда киллер заговорит первым. А тот не выдержал психологического прессинга, потек, словно белок из лопнувшего яйца...
– Не убивай. Я не хочу... – закрываясь руками, заскулил он.
Кирилл молчал. Его палец шевельнулся на спусковой скобе.
– Я скажу... Я все скажу...
– Что ты мне можешь сказать? – изобразил удивление Кирилл.
– Все... Все скажу...
– Ух ты... И много ты знаешь?
– Знаю...
– Как меня зовут, знаешь?
– Кирилл.
– Фамилия?
– Астафьев.
– Год рождения?
– Не знаю.
– Цвет моих носков?
– Чего?!
– Калибр пистолета?
– Не понял... А-а, девять миллиметров...
– Значит, в твоей башке останется дырка в девять миллиметров. Сейчас замерим...
Кирилл с невозмутимым видом выжал слабину на спусковом крючке.
– Не надо... – сжался в комок парень.
– Ну ты же хотел убить меня?
– Это не я.
– А кто?
– Это Назар.
– Назар – это ты, да?!
– Нет, я не Назар. Я Малыш...
– А кто такой Назар?
– Он у нас старший.
– У кого это – у вас? На кого ты работаешь?
– На Снежина...
– Так это Снежин меня заказал? Он же сейчас в Бутырке.
– Я знаю... Мне Назар сказал...
– Где сейчас Назар?
– Он в машине остался...
– Машина где?
– Да где-то рядом... Мы за тобой шли, а она за нами...
– Как вы с Назаром связь держали?
Малыш собирался открыть рот, но Кирилл знаком велел ему заткнуться. Обостренное чутье выдало сигнал опасности. Ухо уловило едва различимый шорох крадущихся шагов. Похоже, кто-то пытается застать его врасплох.
Он резко подался назад, на ходу развернулся лицом к проходу, в синхронном режиме вывел пистолет на предполагаемую цель.
В проходе стоял какой-то парень. Пистолет на вытянутой книзу руке. Он не готов стрелять, это его и спасло.
Кирилл выстрелил ему в правое плечо. Затем подскочил к нему, схватил за куртку, потянул на себя, уложил рядом с Малышом.
– Как дела, Назар? – залихватски весело спросил он.
Парень был похож на рыбу. Так же ошеломленно хватал ртом воздух и в бессилии сучил ногами – как хвостом о землю бил.
– Тебе же Снежин говорил, что я – профи, – пожурил его Кирилл. – А ты наскоком хотел меня взять...
– Сне... Снежин не говорил...
– А кто говорил?
– Я не... Я не...
– Не знаешь.
– Не скажу...
– Даньчик сказал?
Кирилл знал, что у Снежина своя боевая структура. И выйти на нее можно было через некоего Даньчика. Но этот живчик не стал пытать судьбу и с поджатым хвостом исчез в неизвестном направлении. Дима Якушев его искал, но бесполезно. Может, Назар подскажет, где Даньчик бросил якорь.
Служба безопасности – звучит так же безобидно, как частное охранное предприятие. Но и под теми и другими вывесками зачастую скрываются самые обыкновенные бандитские кодланы. Братки могут сменить вывеску, могут сменить даже стиль жизни, но нутро останется без изменений. Они так же решают типичные для криминального мира вопросы – наезды, откаты, разборки, зачистки и т. д. и т. п. Назар со своей командой не исключение.
– Нету Даньчика, – заскрежетал он зубами.
– А где он?
– Не знаю... Никто не знает... А если б знал, не сказал... Ментяра ты, понял ты кто?
– Страх потерял, да? – с ледяной неприязнью посмотрел на него Кирилл.
И с ледяным спокойствием направил ствол на Малыша и выстрелил ему в ногу.
Малыш взвыл от боли, схватился за раненую ногу, перевернулся на бок и застыл, как мертвый... Сообразительный пацан, понял, что он него требуется. Кирилл хотел, чтобы он прикинулся трупом, и, если бы Малыш этого не понял, его бы пришлось застрелить по-настоящему... Малыш – киллер, а киллеры подлежат уничтожению...
Назар не видел, куда выстрелил Кирилл. И решил, что Малыш натурально отбросил копыта.
– Теперь твоя очередь. – Кирилл наставил пистолет на него.
Умирать Назар явно не хотел.
– Или ты все знаешь?
– Знаю, – очумело закивал Назар.
– Знаешь, где Даньчик?
– Не, честное слово, не знаю... Никто не знает...
– А что ж ты тогда знаешь?
– Знаю... Я знаю, кто мне наводку на тебя дал.
– Кто? Сомов?..
– Откуда... откуда ты знаешь?
– Да верблюдов нынче много развелось... Тебе Сомов лично наводку на меня дал?
– Нет... Мужик при нем. Глеб его зовут... Он мне на тебя показал...
– Как этого Глеба найти?
– Да не знаю... Хотя нет, знаю, он при Сомове постоянно...
– Какой смысл меня убивать?
– А чтобы Снежина вытащить.
– Разве моей смертью Снежина спасешь?
– Спасешь... Тебя в расход, твоего дружка – за решетку. Тогда никто мешать не будет. И все дела решатся...
– Про какого дружка ты говоришь?
– Про Якушева... На него подруга Снежина должна настучать. Типа, она видела, как этот Якушев ствол в книжный шкаф подбрасывал...
– Чешуя какая-то. Ей же никто не поверит.
– Глеб сказал, что поверят... Анжела скажет, что она сожительствовала с Якушевым. Представит доказательства....
– Какие доказательства?
– Ну, мы еще не придумали... Сначала нужно тебя убрать, а потом уже Анжелой заняться... Только с тобой не получилось...
– И не получится.
Кирилл всеми фибрами чувствовал, что лимит времени на исходе. Пора убираться отсюда. И чем скорее, тем лучше...
– Знаешь, что такое «вилка»? – спросил он и сам же ответил: – Это артиллерийский термин. Вот представь, мой пистолет – это пушка. А твоя голова – цель...
Кирилл нажал на спусковой крючок. Пистолет тихо дернулся в его руке. В нескольких сантиметрах от головы Назара поднялся пыльный фонтанчик.
– Первый выстрел мимо – со сдвигом влево, – пояснил Кирилл.
И выстрелил снова. На этот раз пуля взбила землю с правой стороны от головы.
– И второй тоже мимо... А третий выстрел – точно в твою гнилую башку... Ты пока живи. Но учти: третий выстрел я оставляю за собой. Еще раз встанешь на моем пути, ты – труп. Вопросы есть?
– Не-ет, – жалобно проблеял Назар.
– Тогда бывай... И передай своему Глебу, что зря он раздразнил меня. А тот пусть Сомову передаст, что Кирилл Астафьев собирается баллотироваться в Госдуму на его освободившееся место...
Скорее всего Кирилл делал ошибку. Не надо было оставлять в живых ни Назара, ни Малыша. Но и трупы ему тоже ни к чему.

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:50 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава восьмая - * 3 *

Глеб Музыкин обожал тишину и шумной компании предпочитал одиночество. Может быть, потому, что жизнь не часто дарила ему возможность побыть наедине с самим собой.
Суворовское училище, военный институт, служба в нелегальной разведке – рваный ритм жизни, вечная суета, нервные срывы и личная неустроенность. Ему всегда хотелось иметь свою квартиру, машину. Но фортуна всегда обходила его стороной. За годы службы у него ни разу не было даже служебной квартиры.
В середине девяностых он попал в одну неприятную историю. Вместе с друзьями пытался толкнуть на сторону несколько стволов, «унесенных ветром» из Чечни. Их повязали, бросили в кутузку. Глебу светил реальный срок и, если бы не Сомов, гнить бы ему сейчас где-нибудь за колючей проволокой.
Но Сомов никогда ничего не делает даром. Он дал ему свободу, взамен же потребовал от него собачьей преданности. Что ж, это было единственное, чем располагал Глеб. Он преданно служил государству – за паек. Теперь так же преданно служил Сомову – за солидную зарплату.
Эта квартира в новом доме повышенной комфортности влетела ему в копеечку. Но Глеб нисколько не жалеет. Он всю жизнь мечтал о такой чудной квартире. Здесь у него все на высшем уровне – последнее слово европейского дизайна и японской бытовой техники.
Жаль только, не часто ему приходится наслаждаться уютом и комфортом собственной квартиры. Он отвечает за личную безопасность Сомова, поэтому практически постоянно находится при нем. Плюс приходится решать проблемы конфиденциального характера. Шеф доверяет ему больше, чем всем остальным. И он старается оправдать это доверие...
Однако не все у него получается. Раньше получалось, а сейчас нет. Все из-за этого проклятого Астафьева.
Похоже, этот мент до конца исчерпал свой лимит на ошибки. После тюрьмы он ни разу не попал впросак. Уж какую грамотную комбинацию провернул Снежин – и все мимо.
И от самого Глеба этот Астафьев ушел. Снежинский бригадир Назар грамотно подошел к делу, но мента убрать не смог и сам стал жертвой. Сейчас раны зализывает...
Да, план был неплохой. Астафьева – на тот свет, Якушева – за решетку. Но после неудачного на него покушения бывший мент куда-то исчез. А к настоящему не подступишься. И Анжела ни в какую не соглашается лжесвидетельствовать. Как будто ее кто-то запугал. Может, менты что-то пронюхали? Уж не Назар ли им проболтался?..
Бригада Назара – что-то вроде резерва в силовой структуре, которой заправляет Глеб. Пацаны под Назаром боевые, спору нет. Но все-таки было бы лучше, если бы против Астафьева он задействовал свою личную гвардию.
Не считая штата телохранителей, у него под рукой своя собственная боевая бригада – шесть бойцов-профессионалов. Но увы, все они сейчас заняты – ищут Барабу, чтобы вывести его из игры.
Его профи умеют все. Они могут сделать с бандитом все, что угодно, – взорвать его, расстрелять из автомата, «снять» из снайперской винтовки. Могут помочь ему умереть естественной смертью. В общем, вариантов много. Главное – найти Барабу. А тот как будто знает, что Глеб открыл на него охоту.
Барабинские люди продолжают сбывать товар. А его самого – след простыл. Может, хоронится где-нибудь в норе да готовит удар по Сомову. События развиваются как в крутом боевике. И вопрос стоит очень остро – кто кого, и никаких компромиссов.
На Глеба работают профи. Он не ограничен в средствах, у него большие возможности. В любой момент против Барабы могут быть задействованы ментовские силы... В общем, этот жучара обречен – не сегодня, так завтра пойдет прахом вместе со всей своей наркотой.
И Астафьеву тоже бегать недолго. Когда не станет Барабы, Глеб задействует против него все свои силы. Тогда и ему тоже хана...
Но Бараба и Астафьев пока в силе, и они очень опасны. Поэтому Глеб троекратно усилил меры предосторожности. Сегодня он не уехал из дома Сомова, пока не убедился, что продублированная система охраны четко и быстро реагирует на любое, хоть самое незначительное, изменение обстановки.
Ему и самому нужно поостеречься. При нем всегда два телохранителя, дом – неприступная крепость. Пуленепробиваемые окна с радиозащитным экраном, дверь из титановых сплавов с самыми совершенными сейфовыми замками. Все подступы к квартире просматриваются видеокамерами. Дома уж никто его не побеспокоит...
Время позднее. Одиннадцатый час ночи. Сейчас он примет ванну, затем разляжется на диване перед экраном домашнего кинотеатра. Так он будет лежать до часу ночи. А завтра в пять утра – подъем. Для сна всего четыре часа. А больше и не надо. Зачем переводить драгоценные часы жизни на пустой сон?
Глеб неторопливо разделся, взял полотенце и не спеша направился в ванную... Он всегда мечтал о такой жизни. Великолепная квартира, вокруг роскошь и комфорт. А ванная – шик-блеск. Сейчас он залезет в джакузи... А что это такое?
С потолка ванной тонкими струйками стекала вода, на полу – целое озеро. А как же ремонт?
Даже самая пиковая ситуация по службе не выводила его из себя. Но тут он прямо-таки взбесился. Эта вода для него как нож в спину. Ему испортили ремонт. Мало того, под угрозой драгоценные часы гарантированных тишины и спокойствия!..
Дом новый, много квартир пустует. И над его квартирой до недавнего времени не было жильцов. И на тебе – объявились какие-то засранцы. И сразу – нож в спину.
Глеб рассвирепел, быстро влез в тренировочный костюм, набросил кожанку, начал открывать дверь... Стоп! А если эту воду пустили нарочно, чтобы выманить его из квартиры?.. Перед тем как выйти, он заставил себя глянуть на монитор видеокамер. В подъезде все спокойно... Нет, это не провокация. Даже самый лютый враг не способен на такую подлость – пустить воду, чтобы испортить его ремонт...
И все же Глеб прихватил с собой на всякий случай пистолет, сунул его в карман куртки.
Он поднялся на верхний этаж, нажал на клавишу звонка подлой квартиры.
Звонок установлен, деревянная дверь заменена на бронированную. Обжита квартира. Значит, вода – это точно дело рук новых жильцов. Ну ничего, они у него сейчас попляшут...
Глеб растерялся, когда увидел свою новую соседку. Девчонка – супер. Правда, вид у нее бледный, глаза испуганные.
– Вы, наверное, снизу? – виновато и устало спросила она.
– Снизу, – кивнул Глеб. Он был смущен.
– Я не знаю, что мне делать! – с надеждой посмотрела на него соседка. – Я не могу остановить воду...
– Сейчас посмотрим! – Глеб смело шагнул в квартиру.
У соседки сорвало резьбу на кране. Раковины в ванной не было, и вода с силой хлестала на пол. Но ведь есть ванна, можно направить струю туда. Глеб так и сделал...
Девчонка смотрела на него глазами по пять копеек.
– Это так просто? – чуть не задохнулась она от удивления.
– Проще не бывает, – возмущенно буркнул Глеб. – Можно еще и кран перекрыть...
Он наклонился к вентилю на водопроводной трубе, перекрыл его, но разогнуться не смог. Что-то тяжелое с силой навалилось на него, прижало к полу. Сильный удар по шее вдребезги разбил сознание...
Очнулся Глеб в какой-то комнате. Голые стены, неотциклеванный паркет.
Он лежал на полу, руки за спиной в наручниках, ноги стянуты скотчем. И рот склеен липкой лентой.
– Здравствуйте, Глеб Анатольевич! – улыбнулась девушка. – Вы меня не узнаете? Я Анжела. Анжела Машкарина. Вы должны меня помнить. Вы хотели, чтобы я дала показания против майора Якушева... Вы еще должны научить меня, как на допросе держаться. Я специально вас нашла, чтобы вы меня научили.
Яркий свет лампы бил в глаза, от ужасающих мыслей шла кругом голова. И еще эта мистификация с Анжелой... Перед глазами все поплыло, все зашаталось. Глеб ощущал себя на палубе корабля во время сильного шторма.
Он взял себя в руки, снова сфокусировал расползающийся взгляд на «соседке». Но вместо него обнаружил какого-то мужчину. Он узнал его. Это был Кирилл Астафьев...
Вот, значит, кто загнал его в ловушку. Красиво сделано, ничего не скажешь.
– Не слушайте ее, дорогой Глеб Анатольевич, – вроде бы дружелюбно улыбнулся Кирилл.
Но Глеба не обманешь. Он видел, как в его глазах блестит в лучах ненависти ледяной айсберг. Он чувствовал, как арктический мороз холодит в жилах кровь. Никогда ему еще не было так страшно, как сейчас.
– Это не Анжела, – продолжал Кирилл. – Это Анфиса. Очень хорошая девушка, обожает розыгрыш... А как звали ту девушку, которая пыталась разыграть меня? Помните тот случай с заглохшей машиной?
Да, Назар во всех подробностях расписал свою задумку. Он собирался захватить Астафьева, вывезти его в лес, пристрелить и закопать. Под это дело была задействована девчонка.
Только Астафьев на девчонку не клюнул. Зато Глеб заглотнул наживку.
Кирилл подошел к нему, сорвал со рта скотч. Больно, аж слезы на глаза нахлынули.
– Вы плачете? – спросил мент. – Каетесь, наверное?.. Ну да, вам есть в чем каяться. Меня убить хотели, моего друга – в тюрьму посадить... Вы поплачьте, легче станет...
Издевается гад, куражится... Что ж, он имеет на это право. Он в выигрыше, а Глеб в проигрыше. Но ведь смеется тот, кто смеется последним...
– Чего ты хочешь, мент? – жестко спросил Музыкин.
– Я не мент. Я бывший мент. Вашими с Сомовым молитвами...
– Даже не знаю, о чем разговор.
– Может, объяснить?
– Попробуйте, – презрительно усмехнулся Глеб.
– Да нет, не буду я тебе ничего объяснять. Ты мне сам все объяснишь.
– Пытать будешь? Ну-ну, смотри не вспотей... Я в нелегальной разведке служил, в таких ситуациях побывал, какие тебе, щегол, и не снились...
– Ну вот, на оскорбления перешли. Это слабость...
– Слушай, Астафьев, не грузи меня, не надо. Все равно я тебе ничего не скажу. Я такой же пес, как ты. Только ты государству служил, а я служу Сомову. И я его не предам, так и знай. Хочешь – каленым железом жги, мне все равно...
– Что, прямо сейчас и начинать?
– Ага, начинай.
Глеб знал, что такое боль. Это бешеный зверь, который изнутри разрывает тебя на части. Но этот зверь поддается дрессировке. Во всяком случае, Глеб знает, как его приручить... А можно, наоборот, дать этому зверю еще большую волю. Тогда он загрызет тебя до смерти – быстро и без долгих мучений. Глеб лучше сдохнет, чем сдаст Сомова. Во-первых, он профи. А во-вторых, он умеет помнить добро.
– Начинаем, – послышался чей-то голос.
В комнату вошел майор Якушев. Глеб узнал и его.
Одной рукой мент держал шприц, второй выдавливал из него воздушную прослойку.
– Врагу не сдается наш грозный «Варяг», пощады никто не желает, – фальшиво пропел он. И добавил: – А тебе и не будет пощады. Торпеду тебе в правый борт, то бишь в правую ногу... Сам на дно пойдешь...
Глеб пытался сопротивляться. Да куда там! Менты вдвоем навалились на него, нащупали вену на ноге, загнали туда шприц...
Он не знал, что за гадость в него вкололи. Зато невольно придумал для нее название. «Суперпофигин». На душе вдруг стало легко, просто и весело. И все абсолютно по фигу. Забылась старая поговорка – «Мент тебе не кент». Эти два мента вдруг стали корешами. Они хотели знать про Сомова. Пожалуйста, какие проблемы?.. Глеб готов был рассказать им все, что знал и о чем догадывался...

* * *


Настроение – ноль. Бодрость духа – ноль. Такое ощущение, будто в один момент твердый асфальт превратился в тонкий лед, разошелся под ногами и позволил холодной пучине поглотить тебя.
Менты смогли отразить его удар и нанести ответный – мощный, сокрушительный. Сначала был деморализован Музыкин. Он сдал ментам все расклады по силовым позициям Сомова. А менты как взбесились – устроили настоящую облаву, замели всех бойцов Музыкина, парализовали работу службы безопасности всей компании. Фактически Олег Михайлович остался без силовой поддержки.
Официально менты провели что-то вроде профилактики. Серьезных улик против Музыкина и его людей у них нет. И скорее всего в самое ближайшее время их выпустят на свободу. Но дело в том, что сорвана охота на Барабу. И когда она начнется вновь, неизвестно.
Музыкин сломался. Он сдал не только своих людей, но и самого Сомова. Но опять же у ментов нет против него железобетонных улик. Показания с Музыкина сняты незаконным образом, поэтому для суда они – пустой звук.
Нет никаких документальных подтверждений того, что Олег Михайлович давал «заказы» на неугодных ему людей. Нет убедительных доказательств его противоправных действий. Поэтому менты даже не пытаются поднимать вопрос о депутатской неприкосновенности Сомова. Руки у них для этого коротки...
Но они продолжают копать яму под него. И делают это очень настойчиво. Особенно старается майор Якушев со своим дружком Астафьевым. И они не остановятся, пока не засадят его за решетку.
Надо что-то предпринимать...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:52 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава девятая - * 1 *

Когда-то Лия хотела только одного – обрести свободу. Хотела и обрела. Теперь она свободный человек.
Но свобода – это борьба за хлеб насущный. Она сумела раздобыть одежду, но у нее не было денег. А нужно ехать в родные края, да еще и жрать что-то в дороге.
Два месяца она отсиживалась в глухой пермской деревушке. Сошлась по случаю с какой-то старушкой, жила на ее харчах. Первое время зализывала раны, затем помогала ей по хозяйству. Самую натуральную богадельню развела, аж самой противно. Но приходилось переступать через себя. Ей нужно было спрятаться, переждать смутные времена.
Она не знала, улеглась ли волна, которую она подняла своим бегством. Но по весне на свой страх и риск отправилась в путь-дорогу. Пора возвращаться в родные края. Но сначала в Нижний, там у нее одна знакомая – она поможет ей обзавестись приличной ксивой.
Спасибо бабульке, которая ее приютила. Но вместо «спасибо» Лия бы с удовольствием вскрыла ей глотку. Достала ее эта хрычовка – спасу нет. Да и на деньги можно разжиться. Лия знала, где старая прятала свои сбережения. Но там – крохи, а оставлять за собой труп слишком глупо, особенно в ее положении.
Лия ушла из дома ночью. Собрала тормозок – хлеб, картошка, лук, соль. Чисто деревенско-нищенский размаз. Да она и сама как та нищенка. Какое-то рванье на ней, старый пуховый платок. С одной стороны, стремно. А с другой – лучшего маскарада и не придумаешь.
Она вышла на трассу засветло. В какую сторону ехать, она знает. Только на чем ехать?.. Огромный трейлер избавил ее от поисков ответа на этот вопрос. Он сам остановился возле нее. Открылась дверь, и ее как пылесосом всосало в чрево огромной кабины.
Водила – средних лет мужик с многодневной щетиной на впалых щеках. В глазах похотливый огонек. Ну ясно, что ему нужно от деревенской дурнушки. Висячку свою в рот ей хочет засунуть.
Мужик начал издалека. Как зовут, куда едем, то да се. Лия сидела, как та деревенская дура, – ноги вместе, на коленях узелок с харчами, на нем покоятся ладони. Глазки, естественно, смотрят куда-то вниз.
Водила не унимался. Начал рассказывать, как долго он был в рейсе, как устал, как ему хочется отдохнуть. Намекнул, что Лия может подзаработать. И кивком показал на спальное место за плечами.
– А сколько вы мне дадите, дяденька? – продолжала она прикидываться дурой.
– Так это смотря сколько ты наработаешь!
Мужик вытащил из кармана куртки увесистую пачку тысячных купюр, горделиво помахал ею у нее перед носом.
– Это все мне?
– Ну да, все... Одну бумажку дам, так уж и быть.
– Спасибо, дяденька!
– Ты это погоди со своим «спасибо». Сначала отработать надо...
Он нагло задрал ее латаную-перелатаную юбку, обнажил ноги.
– Ух ты, красивые ходули отрастила!
– Дяденька, мне мама не велит! – Лия отбросила его руку.
Но он снова принялся шалить. Вставил ладонь между коленками, начал поднимать ее вверх.
– Что вы делаете? – возмутилась Лия.
– Как что? Хочу, чтобы солнышко раздвинуло ноги.
– Вам от этого станет светлей?
– Нет, от этого у меня вырастет свой лучик. Я подарю его солнышку... Хочешь лучик?
– Дяденька, вы хоть машину остановите?
Трейлер съехал на обочину, остановился. Лия проворно забралась на лежак. Мужик полез за ней.
Она могла грохнуть его прямо сейчас. Но у нее давно не было мужика. И сейчас ей очень хотелось потереться о его затвердевший «лучик»...
Лия честно отработала свою тысячу рублей. Под занавес забралась на мужика верхом и поскакала. Жаркий экстаз перерос во взрывной оргазм, который выбил ее из седла...
– Неплохо, – задыхаясь от удовольствия, сказала она.
– Э-э, я не понял! – возмутился мужик. – Я ж не кончил!
Но Лия не обращала на него никакого внимания. Казалось, она занята только сама собой.
– Знаешь, когда со мной так в последний раз было?
– Знаю. В Ивановском колхозе... Как в Ивановском колхозе девок драли на навозе, – на частушечный лад запел водила. – Их дерут, они визжат, брызги в стороны летят...
Весело ему. Ничего, пусть повеселится. Приговоренный имеет право на последнее желание... Хотя лучше бы он побрился перед смертью.
– Был Ивановский колхоз, – невозмутимо согласилась Лия. – В Чечне...
– А при чем здесь Чечня?
– Я же в Чечне воевала.
– Да ну!
– За «чехов» воевала. Знаешь, сколько таких козлов, как ты, грохнула?
– Чего?
– Да того... Кого из снайперки завалила. Кого руками придушила... Показать?
– Что показать?
– А как я руками душить умею, показать?
В один миг из мартовской кошки Лия превратилась в гремучую змею. Извернулась и руками, как змеиным телом, оплела мужику горло. Ей хотелось убедиться, что еще полно силы в ее руках. И навыки не растрачены... Все нормально. Она смогла удержать захват. И силы хватило, и мастерства. Водила забился в конвульсиях и затих... Ну вот, а говорил, что не кончил...
Лия забрала у него все деньги, пересчитала их – неплохо, ровно двадцать шесть тысяч. Жаль, что не долларов... Но ничего, рубли – тоже деньги.
Она села за руль, согнала машину с трассы, заехала на ней далеко в лес и подожгла... Пусть менты думают, что водилу грохнули дорожные бандиты.
В образе деревенской простушки Лия добралась до Перми. Там она привела себя в порядок – приоделась, сходила в салон красоты. Теперь она стала изящной блондинкой. И стиль одежды поменяла – ничего черного, только светлые, нежные тона. В ней трудно было узнать прежнюю Лию.
До Нижнего Новгорода ехать и ехать. Был бы паспорт, никаких бы проблем у нее не возникло: села бы в поезд или на самолет – и вперед. А так придется искать обходные пути...
Нелегко ей было, но все же она добралась до Нижнего. Только там ее ждала неудача. Подруги на месте не оказалось.
Но Лия не отчаивалась. И в конце концов придумала. Чистый бланк можно купить в любом переходе. Там же можно найти и мастера, который вмиг оформит на тебя липовую ксиву.
Только все оказалось не так просто, как она думала. Чтобы найти чистый паспортный бланк, ей понадобился целый день.
– В бегах? – спросил мужик-продавец.
– Не твое дело, – буркнула Лия. Ей не нравился этот разговор.
– Не мое так не мое... Можно ксиву сделать. Завтра утром будет готова. Только, это, фотографию нужно сделать. Пошли...
Он не стал спрашивать ее согласия. Просто повернулся и пошел к машине. Лия пожала плечами и направилась вслед за ним.
На мента он не похож. А потом, у нее в сумочке небольшое шило. Если вдруг что, она выколет ему оба глаза.
Уже было темно, когда они на его старой расхлябанной «девятке» подъехали к какому-то дому – такому же старому и дряхлому.
Квартира – просторная, с высокими потолками. Но мрачно здесь – такое ощущение, будто по углам вместо пауков в паутинах висят призраки. Может, это было самовнушение, но Лии казалось, что воздух пропитан запахом смерти... Впрочем, так оно и должно быть. Квартира старая, через нее прошло не одно поколение людей. А где жизнь, там и смерть – это закон природы.
Мужик провел ее в комнату, где на треноге стояла видеокамера. Это профессиональный вариант, больших денег стоит. В углу комнаты большая кровать. Камера наведена на нее. Может, здесь снимают порнуху?
– Подзаработать не хочешь? – спросил мужик.
Он смотрел на нее оценивающим взглядом.
– Чего? – сморщилась Лия.
– В кино сняться не хочешь?
– Порнуха?
– Ну почему сразу порнуха? Я снимаю суперэротику.
– Что в лоб, что по лбу.
– Вот-вот, – мерзопакостно ухмыльнулся мужик. – Что в перед, что в зад... Ну так что, я приглашаю партнеров!
– Каких партнеров?
Вместо ответа в комнату ввалился крепкий парень – прообраз пещерного человека. Вслед за ним появился еще один типчик – высокий, худой, взгляд жесткий, злой. Козел злогребучий...
– Ты не расстраивайся, девочка, – куражился мужик. – Тебя всего лишь поимеют, и все... А потом я тебе сделаю паспорт. И еще денег дам. Пять тысяч долларов тебя устроит?
– Пять тысяч баксов? – удивилась Лия. – Ты шутишь?
– Что, мало?
– Да нет, я бы не сказала...
– Ну так что?
Секс – это очень даже хорошо. Но порнуха – это гнило. Ей вовсе не улыбалось трахаться с потными козлами на потеху каким-то онанистам. Да и вообще не в ее это интересах – светиться перед камерой.
– Ладно, – вроде бы согласилась она. – Только деньги вперед...
Мужик кивнул, достал из кармана мятую пачку денег, протянул ей.
Баксы. Вроде бы не фальшивые. Ровно сто пятидесятидолларовых купюр. Лия положила их к себе в сумочку.
– Оплату взяла. Теперь раздевайся...
– Да, конечно...
Раздеваться Лия не торопилась. Она ждала, когда к ней подойдет гориллоподобный парень. Сначала она вырубит его, затем «режиссера», после них разберется со «злогребучим козлом» – он стоит от нее дальше всех, пялит на нее свои маньячные зенки.
– Что стоишь, с-сука! – взвизгнул он.
Это было неожиданно с его стороны. Но Лия даже не вздрогнула. Зато ей стало не по себе, когда этот сукин сын наставил на нее самый настоящий пистолет.
Он был в таком бешенстве, что изо рта капала слюна. Да он самый настоящий маньяк, самый настоящий псих.
– Раздевайся, тварь! – снова взвизгнул он. – Считаю до трех!
Указательный палец правой руки дрожал на спусковом крючке. Неужели выстрелит?..
– Милая, мой тебе совет, будь умницей – слушайся Алика, – увещевающим голосом посоветовал «режиссер». – Он буйнопомешанный, у него и справка есть... Поверь мне, если он тебя убьет, ему ничего не будет...
Лия могла справиться с нормальным человеком. Но она еще никогда не имела дела с психом... А этот Алик – стопроцентный шизоид... Ладно, она вырубит его, когда он на нее полезет...
Она не стала пытать судьбу. Сначала сняла с себя плащ, затем жакет с юбкой.
«Режиссер» тем временем вскрыл при ней непочатую бутылку коньяка, набулькал в стакан и подал ей.
– Это тебе для храбрости! – сказал он.
Сто пятьдесят капель ей не повредят. А ступор с души снимут... Лия не без удовольствия взяла стакан, выпила...
Зря она думала, что сто пятьдесят грамм – это мало. Алкоголь смешался с кровью – такое ощущение, будто по жилам растекался горящий «коктейль Молотова». В голове разбушевался шторм, сознание накрыла пьяная двенадцатибалльная волна. А матку вдруг скрутил приступ самого настоящего бешенства...
Лия сама набросилась на «пещерного человека», сама завалила его на кровать, сама нанизалась на его «дубину». Свистопляска началась...
Она уже понимала, что коньяк был не простой, а с какой-то возбуждающей примесью. Но она была благодарна «режиссеру». Этот сумасшедший секс доставлял ей неистовое удовольствие...
А еще она поняла, что шизоид и не собирается присоединяться к «неандертальцу». Он уже не стоял, а сидел на стуле. Пистолет по-прежнему в руке, только ствол направлен в пол. Левая рука тоже занята... Да он онанист. Самый натуральный онанист. «Режиссер» его не снимает. Значит, он присутствует в его «студии» в качестве зрителя. Уж не для него ли одного затеяна вся эта сцена... Чертов извращенец.
Волна искусственного возбуждения спала, а Лия по-прежнему не могла насытиться и яростно атаковала своего «пещерного любовника». Но сознание уже прояснилось. Она уже могла что-то соображать...
Извращенец уже спрятал свой кожаный пистолет с белковыми патронами. Снова берется за настоящий. В глазах маниакальный огонь. В них жажда убивать...
«Режиссер» не зря выбрал ее на роль порноактрисы. У нее нет паспорта, она одна и на нелегальном положении. Никто ее не хватится, если она вдруг пропадет...
А она может пропасть. Сейчас этот маньяк пристрелит ее. А «режиссер» снимет эту сцену на камеру. Порнофильмы с реальной смертью стоят больших денег. И свои пять тысяч он заберет. Вот почему он так легко расстался с ними...
Теперь она понимала, почему в квартире так остро пахло смертью, – здесь убивали и до нее. Какой, интересно, жертвой она должна стать по счету – десятой, двадцатой, сотой?.. Ее должны убить. Но она этого не допустит.
Она понимает, что у каждого свой кусок хлеба. Она не против – пусть этот смертельный бизнес продолжает существовать и дальше, но только без нее. Она змея, хищница, но никак не жертва...
Лия ловко соскочила с «неандертальца», змеей соскользнула на грязный пол. Она делала вид, что продолжает пребывать в состоянии наркотического экстаза. А к психу она ползет только для того, чтобы заняться с ним сексом. Он должен понять, что она видит в нем только пожарного, который может затушить в ней огонь разбушевавшейся страсти...
Маньяк вскочил со стула как ошпаренный. Завизжал как резаный:
– Пошла отсюда, тварь!
При этом он допустил большую ошибку. Он пустил в ход ноги, но совершенно забыл про пистолет. Лия перехватила его ногу и с силой закрутила ее по оси. Маньяк развернулся к ней задом, рухнул на пол. Она могла бы сесть ему на спину, обхватить руками голову и сломать шейные позвонки. Но она не стала усложнять задачу. Она просто подняла с пола упавший пистолет, без всякого зазрения совести наставила его на маньяка и преспокойно нажала на курок. Под грохот выстрела голова лопнула, как шар.
– Теперь твоя очередь! – хищно улыбнулась она. И направила ствол на «режиссера».
– Что ты делаешь? – запаниковал он.
– Ничего... Раздевайся...
Мужик не заставил себя долго ждать – быстро разделся и плюхнулся на кровать.
– Трахнешь его, – показывая на «неандертальца», спросила она.
– Трахну!!! – в панике согласился мужик.
– А зря... Дело в том, что я терпеть не могу педерастов...
Она выстрелила в своего «пещерного любовника», затем перевела ствол на перепуганного «режиссера».
– Где деньги? – зевая, спросила она.
– Деньги?.. А-а... Вот, вот... – Он потянулся к своей куртке и вытащил из кармана еще пачку долларов. – Больше ничего нет...
– А жаль, – снова зевнула Лия. И снова нажала на спусковой крючок.
Она быстро оделась, вычистила карманы покойного «режиссера», вытащила из камеры кассету и спокойно вышла из квартиры – даже закрыла ее на ключ.
«Девятка» стояла во дворе. Ключи от машины на руках. Но куда ей ехать?
Она поступила просто – выехала за город, остановилась под каким-то мостом. Время позднее – пора спать...
Разбудил ее шум. Она открыла глаза, и как раз в это время открылась водительская дверь. Над ней нависла чья-то мужская морда, и тут же сильные руки схватили ее за грудки и вытащили из машины.
В падении она ударила грубияна ногой по яйцам. Затем той же ногой ударила под коленный сустав – поставила его на одно колено. И уже другой ногой снесла ему челюсть.
– Браво! – послышалось откуда-то со стороны.
Лия резко развернулась на голос и увидела трех бритоголовых типов в кожаных куртках «а-ля браток» нараспашку. Но не куртки делали их чересчур крутыми. У старшака впереди за поясом демонстративно торчал пистолет. Двое других держали на изготовку грозные «узи» с глушителями.
– Как зовут тебя, дикая кошка? – спросил старшак. Он смотрел на нее насмешливо и вместе с тем с неприкрытым уважением.
– Тебе не все равно?
– Может, и все равно... Яна зачем замочила?
Ян – это порнорежиссер... Братки знают о том, что она его убила. Значит, они здесь появились не случайно.
Порностудия сама по себе существовать не может. У такого предприятия обязательно должна быть «крыша»... Теперь Лия понимала, с кем имеет дело. Интересно, они сразу ее убьют или сначала изнасилуют?
– Гонишь ты, никого я не мочила...
– Да ладно тебе, Лийка, не гони! – Это был женский голос.
Знакомый тембр, знакомый прибалтийский акцент...
Лия обернулась и увидела Линду. Это была ее давняя подруга, с которой она когда-то искала удачу в Чечне.
Линда была типичной представительницей «белых колготок» – латышка и в прошлом занималась биатлоном. Правда, Лия всегда била ее по всем показателям. Даже из снайперской винтовки она стреляла лучше. Про все остальное и говорить нечего...
– Линда, ты? – с надеждой посмотрела на нее Лия.
– Что, не похожа? – едва заметно усмехнулась Линда.
Она стояла как вкопанная. И смотрела на Лию с каким-то непонятным отчуждением... А ведь они когда-то были подругами, как-то раз даже одного чечена на двоих делили...
– Как это не похожа? Похожа.
Лия сделала один шаг в ее сторону, второй. Никто ее не останавливал – она остановилась сама. Линда не собиралась распахивать перед ней свои объятия, так какого ляда она будет виснуть у нее на шее? Она что, бедная родственница?
– Ты зачем Яна убила? – холодно спросила Линда.
– Чтобы он не убил меня... Ты же знаешь, он должен был убить меня.
– Знаю. Но, если честно, меня это мало касается. Я этого Яна даже не знаю. Нам просто сказали найти того, кто его убил. Мы нашли тебя...
– Как?
– Секрет фирмы... – деловито изрекла Линда.
– Что со мной будет? – спросила Лия.
– Не знаю...
Линда посмотрела на братков.
– Что будем делать с ней, Маузер? – спросила она у старшего.
Было видно, что она держится с ним на равных, хотя и признает его превосходство.
– А ты как сама думаешь, Беретта? – вопросом на вопрос ответил Маузер.
Нормальный расклад. У парня кличка – Маузер, у Линды – Беретта. А трех других как зовут? Магнум, Шмайссер и Парабеллум?..
Линда не стала отвечать. Она еще раз окинула Лию изучающим взглядом и сказала:
– Ты должна рассказать про себя все.
Это была не просьба, это был приказ. А Лия и не собиралась ничего скрывать.
Она рассказала про себя все – вкратце, без дурацких подробностей. Ее внимательно выслушали.
– Значит, ты сейчас в бегах, – сделала вывод Линда.
– В бегах. И без паспорта...
– Деваться тебе некуда.
– Некуда.
– Хочешь быть с нами?
Лия ждала этот вопрос. И знала на него ответ.
– Хочу.
– Придется убивать.
– Нашла чем напугать...
Линда обратилась к Маузеру.
– Лия – наш человек, – сказала она.
Браток не стал морщить морду. Кивком дал понять, что не против того, чтобы принять Лию в свою бригаду.
Лия не ошиблась в своем предположении. В бригаде Маузера у всех были «оружейные» клички. Только Магнума, Шмайссера и Парабеллума здесь не было. Зато были Смит, Вессон и Вальтер.
На пригорке в лесу стояли два черных джипа «Чероки». В каждом по водителю. Одного звали Глок, второго – Кольт... Да, интересная подобралась компашка.
– Паспорт ты тебе сделаем, – в машине на обратном пути сказала Линда.
Лия уже поняла, что после Маузера она самый авторитетный член бригады.
– А потом отправим в Москву, – добавила она.
– В Москву?!
– Да, в Москву. Мы все туда едем. И ты вместе с нами. Поступил один очень важный заказ... Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю, – кивнула Лия.
По профессии Линда – снайпер. А по жизни – киллер. И бригада, которой она заправляет на пару с Маузером, – тоже киллерская. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы не понять это.
– Вот и отлично... Что там да как, узнаем на месте. Возможно, тебе придется поработать.
– Не возражаю, – кивнула Лия.
У нее просто не было выбора. Она должна быть с Линдой или не быть вообще. А потом, она совсем не возражала против работы, которую ей предлагали. Ей нравилось убивать и получать за это деньги.
– Я не знаю, сколько нам заплатят, – сказала Линда. – Но думаю, что не меньше ста штук долларов.
– Я буду очень стараться, – сверкнула взглядом Лия.
– Не сомневаюсь... Кстати, теперь ты в нашей команде. И тебе нужно придумать кличку.
– Я уже придумала... Есть такой пистолет. Называется «гюрза». Мне очень нравится это название...
– Хорошо, пусть будет Гюрза, – согласилась Линда.
Через пару дней бригада взяла курс на столицу. Лия с трудом сдерживала радость.
Трепещи, Москва, Гюрза возвращается!..

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:55 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава девятая - * 2 *

Викентий всерьез считал себя счастливчиком. Ему везло всегда и во всем. У него солидный бизнес, у него есть все блага жизни, наконец, у него замечательная жена.
Врачи считали, что он родился в рубашке. Еще бы, его ранение считалось несовместимым с жизнью. А он жив и в полном здравии. У него был один шанс из тысячи, и он его использовал. Это неудивительно – ведь он по жизни везунчик...
В больнице он провел без малого три месяца. С таким ранением, как у него, – это сущий пустяк. Сегодня его выписали и он возвращается домой, вместе с Таней.
Таня у него умница. Первые два месяца она вообще не отходила от его постели. Дневала и ночевала в его палате. Она настоящая жена – верная и преданная...
Только что-то она сегодня невеселая. Они возвращаются домой, а она молчит, думает о чем-то.
Викентий потянулся к ней, обнял за плечи, привлек к себе. Но Таня мягко отстранилась от него.
– Таня, ты сегодня сама не своя, – недовольно посмотрел на нее Викентий. – О чем ты все время думаешь?
– О тебе. О тебе думаю. Думаю, что ты уже совсем здоров.
– Разве это плохо?
– Хорошо... Хорошо, что ты выздоровел. Теперь я могу тебе признаться.
– Признаться? В чем?
– В том, что есть человек, которого я люблю...
– Зачем ты мне это говоришь?
– Чтобы ты знал... Чтобы ты знал, что я изменяла тебе... Да, Викентий, я изменяла тебе. Я ездила в Иркутск, чтобы встретиться с этим человеком...
Внутри у Викентия все занемело.
– Этот... Этот человек живет в Иркутске?
– Нет, он там сидел. Да, он сидел в тюрьме... Но сейчас он уже в Москве. Он любит меня... И я его люблю... Только ты не думай, в Москве у нас ничего не было. Я так решила... Я хотела остаться с тобой. Я хотела быть верной женой. Но...
– Что значит это «но»?
– Ты же знаешь, что я спала с одним очень симпатичным мальчиком?
Таня смотрела на него с каким-то непонятным презрением. А ведь это он должен презирать ее.
– Да, я спала с мужчиной. Ты был на каком-то симпозиуме, а я тебе изменяла... И ты сам этого хотел!
– Я?! Этого хотел?! Ты хоть думай, что говоришь!
– Я не думаю, я знаю... Зачем ты спорил на меня со Снежиным?..
– Спорил? Со Снежиным? – растерянно переспросил Викентий.
Теперь он понимал, почему Таня его презирает. По сути, он поступил с ней подло...
– Да, я с ним спорил... Но ведь ты с честью выдержала испытание!
– Я отказала Кириллу, это да, – горько усмехнулась она. – Но Снежин меня все равно перехитрил... Меня изнасиловали. Меня фактически изнасиловали... И это все из-за тебя...
Она рассказала, как познакомилась с каким-то парнем, как ее подпоили какой-то растормаживающей дрянью. Рассказала, что было дальше.
– И все это из-за тебя, – заключила она. – И я тебя простить не могу, – покачала она головой. – Ты предал меня. Ты меня предал... Нет, ты меня продал. За пятьдесят тысяч продал...
– Таня, я тебе сейчас все объясню...
Он распинался перед ней – пытался объяснить, насколько был пьян, когда заключал этот идиотский спор со Снежиным. Но Таня его как будто не слышала.
– Ты меня предал, – глядя куда-то вдаль, повторила она. – А я не могу жить с предателем... Викентий, я ухожу от тебя.
Ему показалось, что он ослышался.
– Ты... Ты от меня уходишь?! – оторопело переспросил он.
– Да, ухожу. Прямо сейчас... – Таня мягко тронула водителя за плечо. – Остановите, пожалуйста, машину.
Викентию казалось, что это происходит не с ним. Это не от него уходит Таня. Это не он злится на нее...
– Ты хоть соображаешь, что ты делаешь? – спросил он.
– Конечно, соображаю. Я ухожу от тебя, вот и все.
– И куда ты денешься? Ты ж от меня ничего не получишь. Ничего! Без гроша оставлю!
Это кричало на Таню его ущемленное самолюбие.
– Мне все равно, – пожала она плечами и открыла дверь. – Прощай!
Она вышла из машины, влилась в толпу прохожих. Викентий ошарашенно смотрел ей вслед. Он просто не мог поверить, что Таня от него уходит. Уходит навсегда!.. Этого не может быть. Сейчас она одумается и вернется...
Но Таня не одумалась и не вернулась. А он, дурак, не побежал за ней.

* * *


Кирилл пил позавчера. И вчера. Сегодня он просто опохмеляется. Ну, настроение у него такое – душа тянется к бутылке. И неудачи на любовном фронте здесь ни при чем. Дело в том, что позавчера был подписан приказ о его назначении на прежнюю должность в прежнем звании.
Когда-то Дима был его подчиненным. А сейчас он его начальник. Но это не мешает ему наравне с Кириллом отмечать это знаменательное событие.
Они пьют третий день. Вернее, сегодня они всего лишь опохмеляются. Благо, что есть места, где им всегда рады – во всяком случае, делают вид. Их подшефный ресторан открыт для них в любое время дня и ночи...
– Надо в отдел ехать, – сказал Якушев.
– Ты начальник, тебе видней, – кивнул Кирилл.
– Да при чем здесь «начальник»? – отмахнулся Дима. – Начальник, не начальник – это здесь ни при чем... Просто почты, наверное, накопилось. Ну, это я так думаю, что почты много. Ну, это, поздравительные телеграммы. Это ж вся братва, да, узнала, что ты вернулся. Это ж теперь им всем труба. Телеграммами задабривать будут... Что-то я несу, сам не знаю, что...
– А от Сомова телеграмма будет?
– Ага, телеграмма государственной важности, заверенная Селезневым... Да Сомову-то в принципе что?.. Ты для него и в погонах страшен, и без... Не слабо мы ему хвост прижали...
Да, погоняли они его здорово. Раскололи Музыкина, разбили в пух и прах все нелегальные формирования вроде бригады Назара. И на самого Сомова бочку катнули. Обвинили его в причастности к покушению на Юхнова. В общем, подняли такой шум, который мог бы загнать за решетку простого смертного.
Но Сомов – не абы кто. Он депутат Госдумы. А думцы, как известно, своих братков ментам не выдают. В натуре, не по понятиям это...
Кроме того, за Сомовым влиятельные силы в правительстве и в администрации президента. Практически он неуязвим.
Но и сам он жалить не может. Ему сейчас нельзя делать глупости, и он прекрасно это понимает. Но все равно нужно опасаться всякого рода пакостей с его стороны. А пакостник он еще тот...
– Прижали хвост, – усмехнулся Кирилл. – А что толку? Его за горло нужно брать, а не получается...
– Не получается, – удрученно кивнул Дима. – Начальство уже косо на меня смотрит. Типа, завязывать пора с Сомовым. Чую, скоро прямым текстом прикажут отстать от него. Как бы извиняться не заставили...
– Говорят, страна дураков у нас. Нет, брат, Россия – это страна козлов... У Сомова руки по локоть в крови. Санидинов говорит, что Володарский и Дроздов – его рук дело...
– А доказательства?
– А доказательств у него нет. А у Сомова есть...
– Ага, сейчас он к тебе придет и во всем признается. Не дождешься...
– Да я и не жду.
– И не жди... Этот гад на свободе гуляет, а Скворцов уже три года под следствием...
Савва Скворцов здорово помог Кириллу. Если б не он, худо бы ему пришлось в тюрьме.
Лия отказалась от убийства Проклова. Следствие не доказало ее вину по этому факту. Все шишки продолжали падать на Скворцова. Но он тоже не дурак – и также отказался от своих показаний. Следствие запуталось. Состоялся суд. Скворцова не оправдали, но дело отправили на доследование. А подследственному изменили меру пресечения на подписку о невыезде.
Скворцов сейчас живет своей жизнью. А следствие по делу об убийстве Проклова продолжается. Правда, в вялотекущей форме, но все же продолжается. И неизвестно, чем оно закончится.
Хотя нет, все уже известно. В самом скором времени все обвинения со Скворцова будут сняты. Дело в том, что Лия Каленцева совершила побег. И по старым признательным протоколам, но якобы по вновь открывшимся обстоятельствам на нее снова навесили обвинение в убийстве Проклова. Если она недовольна, пусть обращается к прокурору...
В кабинет кто-то тихо входит. Наверное, официант... Да нет, не похоже. Кирилл метнул взгляд в сторону дверей. Какой-то парень атлетического телосложения. Ухоженный вид, строгий, деловой костюм. Холодный взгляд, непроницаемое лицо. Не человек, а робот какой-то.
Вслед за ним в кабинет втерся еще один очень похожий на него тип. Братья они, что ли?
Атлеты расступились, и между ними образовалось холеное рыло... Да это ж господин Сомов собственной персоной.
Дима изменился в лице, Кирилл напрягся. Ударный механизм внутри его встал на боевой взвод. Только вот интуиция его молчит, не подает сигнал об опасности. Похоже, Сомов прибыл к ним с дружеским визитом... Всю жизнь они с Димой мечтали о такой дружбе.
– Не поня-ял! – возмущенно протянул Дима. – Это что за явление?
Сомов старательно изображал невозмутимость. Но внутри у него буря эмоций – Кирилл видел это.
– Это не явление, – холодно сказал он. – Это официальный визит.
– А, ну да, вы же у нас депутат. Чаяния и нужды простого ментовского люда... Короче, в чем проблема?
– В наших с вами отношениях... Я предлагаю вам перемирие.
– Ух ты! А мы разве с вами воюем?
– А разве нет?
– С вами, уважаемый Олег Михайлович, воюет Закон.
– Да? И ничего личного? – Сомов многозначительно посмотрел на Кирилла.
– Ничего личного, – жестко ответил он.
Как же, будет он жаловаться на судьбу – разбитая любовь, неволя, три года, вычеркнутые из жизни. И грозить местью он тоже не будет – слишком дешево... Сомов должен понимать это сам. Да он и понимает.
– Вы пытаетесь доказать мою вину непонятно в чем. Но у вас нет никаких доказательств...
– За этим не заржавеет... Я так понял, вы выбрасываете белый флаг?
– Нет. Я просто предлагаю мировую.
Все-таки не зря они с Димой давили на Сомова. Страшно стало мужику. Поджал придавленный хвост – и бегом к ним с поклоном. Дерьмо...
– Да? И в чем это будет заключаться?
– Вы оставляете меня в покое. А я обязуюсь забыть о вашем существовании... И еще. Вы отдаете мне Снежина. Как его вытащить – это мои заботы. Вы просто не будете мне мешать...
– Здорово! Снежин обвиняется в убийстве, а вы его хотите вытащить, – угрожающе нахмурился Дима.
– А он не исчезнет вслед за Володарским и Дроздовым? – насмешливо спросил Кирилл.
Сомов смерил его удивленным взглядом.
– Я не понимаю, о чем разговор.
– Зато я понимаю... Вы очень плохой человек, господин Сомов.
– Может быть. Но я обещаю исправиться... Кстати, я добился амнистии в отношения Самарского Дмитрия Станиславовича. Вы помните такого?
Конечно же, Кирилл помнил Митяя, как не забыть. Они оба попали за решетку благодаря Сомову...
– Задабриваете?
– Нет. Просто восстанавливаю справедливость.
– Было бы сказано... – недоверчиво усмехнулся Дима.
Сомов улыбнулся ему как лучшему другу. Только взгляд остался холодным как лед.
– Насколько мне известно, в самом ближайшем будущем вы женитесь. Нет, вы только не думайте, в шаферы я не набиваюсь. Просто хочу заранее поздравить вас и пожелать вам всего хорошего...
Нет, не поздравить он хотел Диму. Он дал понять, что в курсе всех событий в его личной жизни. Дал понять, что способен сломать его семейное счастье.
Сомов демонстративно посмотрел на часы:
– Извините, мне пора... Надеюсь, мы поняли друг друга.
Он не стал прощаться. Просто развернулся и вышел из кабинета. Исчезли и телохранители.
Дима досадливо причмокнул, взял со стола бутылку водки, плеснул себе на руку.
– Кулаки чешутся, спасу нет, – объяснил он. – Так хотелось врезать по этой наглой рыжей морде.
– Я бы ему врезал. Но увы, я уже не частное лицо. Я снова при исполнении...
– Вот за это и выпьем.
– Третий день пьем... Что с козлом этим делать будем?
– Не знаю, – пожал плечами Дима. – Скользкий он – натуральный сом...
– Я бы назвал его акулой. Гарпун по нему плачет. И гарпунщики есть... Мне он всю жизнь сломал... И тебе мог сломать. И может. А у тебя вся жизнь впереди. И Ольга у тебя красавица. Все у вас хорошо должно быть... А Сомов, похоже, не врет. Устал он от нас. И если мы от него отвяжемся, он спрячет топор войны. Будет мир... И у тебя с Ольгой все будет нормально... Давай, что ли, отстанем от него, – предложил Кирилл. – Все равно ведь заставят...
– А ты не против? – с сомнением посмотрел на него Дима.
– Против... Но... Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой и с Ольгой что-нибудь случилось. Месть, оно, конечно, дело благородное. Но что изменится, если Сомова не станет? На его место придет другой Сомов. И все закрутится по новой...
Объяснение Кирилла звучало убедительно. Только почему-то на душе так муторно. Так бывает, когда идешь наперекор своей совести. И Дима тоже скис. Не хотел он давать спуску Сомову. Но и не хотел стать очередной жертвой его происков.
Не должны они давать спуску Сомову. Но каждый понимал, что при всей их крутости Сомов для них неприступный бастион. А они, получалось, собирались снять осаду...
Домой Кирилл вернулся ночью. Он много выпил, но пьяным себя не чувствовал. Такое впечатление, будто своим появлением Сомов превратил водку в обычную воду.
Он открыл дверь, зашел в квартиру. И сразу понял, что у него гости. Вернее, гостья. Он почувствовал до боли знакомый запах. Не разуваясь, рванул в комнату, зажег свет.
На диване, свернувшись калачиком, спала Таня.
Его появление разбудило ее. Она поднялась, посмотрела на него теплым, нежным взглядом. Одного только этого хватило, чтобы Кирилл почувствовал себя самым счастливым человеком.
– Я ушла от Викентия, – сказала она. – Навсегда... Я сама приняла это решение... Ты меня примешь?
– Что за вопрос....
– Тогда не надо слов, ладно?
Таня подошла к нему, ласково обвила руками его шею и накрыла губы затяжным поцелуем...
Действительно, слова сейчас ни к чему. У них будет особый разговор – на языке жаждущих тел. Кирилл уже не чаял, что такой разговор у них состоится...
Таня ушла от мужа. Она вернулась к нему. Теперь они будут вместе... Может, они с Димой поступают правильно, что оставляют Сомова в покое?..

* * *


Три очаровательные красотки не просто купались в бассейне. Это было самое настоящее шоу русалок. До пояса у них все как у людей – смазливые мордашки, длинные волосы, обнаженные бюсты, плоские животики. Ниже пояса все как у русалок – чешуйчатый костюм с прозрачным хвостом.
Сейчас у Барабы деловой разговор. Но это ненадолго. Сейчас он решит все проблемы, выгонит всех из зала и сам нырнет в бассейн. Только он и три «русалки» – неслабый получится групповичок. Как подумает об этом, так у самого плавник вырастает, все из плавок норовит вылезти. Ничего, скоро он даст ему волю. А сейчас надо сосредоточиться на делах.
Он сидел в кресле за столиком у самого бассейна, смотрел на «русалок», пил пиво и слушал Тоника. Это был самый авторитетный пацан в бригаде – разумеется, после него. Самый авторитетный и самый преданный. Бараба знал его как облупленного и доверял ему во всем.
Вот только бабу бы он ему ни в жизни не доверил. Тоник – натуральный кобель. Девки от него млеют, а он этим пользуется – портит их аж бегом. И сейчас на «русалок» так жадно смотрит. Уже мысленно их трахает – вот-вот сперма из глаз хлынет.
– Дорик совсем оборзел, – сказал он. – Вчера на «Планету Икс» наехал. Типа, это теперь его точка...
– Что, слабину почуял? – усмехнулся Бараба.
– Похоже на то... И еще, это, Песок тоже волну поднимает. К «Веранде» клинья подбивает. А через «Веранду» товар конкретно уходит...
Бараба не боялся Дорика с его кодланом, и Песок для него не угроза.
– Гасить их надо, – решил он. – Пусть все знают, что мы здесь. Пусть как раньше боятся...
Бараба мог бы и своих бойцов подпрячь под это дело. Но если есть киллеры со стороны, пусть они пашут. А они у него есть – целая бригада. Доктор помог ему в этом. А Доктор – человек надежный и проверенный. Он дерьма не подсунет. Если сказал, что эти киллеры работают по классу «супер», то так оно и есть. Правда, берут дорого. Но Бараба не бедствующий элемент...
Вообще-то он подписывал эту бригаду под Сомова. С этим козлом у него разговор конкретный – мочить, и никаких гвоздей.
С Сомовым он мог бы договориться. Но этот деятель уперся рогом и еще нахамил Барабе, пообещал смешать его с дерьмом. А такое не прощается. Мало того, он даже пытался наехать на него. Бараба не стал пытать судьбу – отступил. А Сомов продолжал давить. Правда, не додавил. Его самого менты давить начали.
Сейчас самый удобный момент ударить ему в спину. И Бараба не собирается упустить свой шанс. Поэтому бригада из Нижнего подвернулась как нельзя кстати.
– Пусть эти спецы на Дорике с Песком потренируются, – решил он. – Посмотрим, чего они стоят... Если все будет путем, на депутата пустим. Дело сложное. Сам понимаешь...
– Да уж ясно... Загасим депутата, это ж какой шухер поднимется...
– Как поднимется, так и опустится. Нам не привыкать... Ты это, перед мясниками не светись. Пусть с ними Грушик поработает. Если вдруг какая канитель, сделаем ему кирдык, и все концы в воду...
Убивать – наука нехитрая. Главное – уметь обрубать хвосты. А как это делать, Бараба знал хорошо.

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:57 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава девятая - * 3 *

В Москве их встретил парень по кличке Грушик. Точное попадание – голова у него как натуральная груша.
– Ну и что дальше? – спросил Маузер.
Лия уже поняла, что он совершенно не в курсе, кто их нанял. Видно, заказчик очень осторожничал. Что ж, это его право.
– Пока ничего, – заискивающе улыбнулся Грушик. – Пока отдыхать...
– Где?
– Есть одно место, не пожалеете.
Грушик не соврал. Место в самом деле приличное. Неслабый двухэтажный дом в районе Русаковской эстакады. Внутри полный отпад с приставкой «евро». Домашний кинотеатр, джакузи, а в огромной кухне – два здоровенных холодильника, до отказа набитых едой и выпивкой.
– Пока отдыхайте, – сказал Грушик. – Ешьте, пейте...
– Но не ужирайтесь, да? – усмехнулся Маузер.
– А из дома старайтесь не выходить... – добавила Линда.
– Ну, это на ваше усмотрение. Вы же профессионалы...
– Я не понял, ты что, в этом сомневаешься?
– Нет, что вы... В общем, вы тут устраивайтесь... Да, там во дворе, сразу за домом, пристройка. Там сауна. Если хотите...
– Хотим, – кивнула Линда. – Прямо сейчас хотим... Все, если тебе некогда, можешь сваливать, сами разберемся...
Лия совсем не прочь была попариться в баньке. И отправилась туда вместе с Линдой.
В сауне тоже все на уровне... Почему-то сразу вспомнилась сауна, где она парилась вместе с Яшей Ветряком. Веселая была жизнь. Кука, Дашка, разнузданный секс. А потом она вернула себе Таньку. Вот настала бы житуха... Но все сломал проклятый мент Астафьев.
Это он забрал у нее Таньку. Это он подставил ее под озверевших спецназовцев. Это он упек ее за решетку...
Сам он тоже пошел по этапу. Лия хорошо помнит их встречу. Она обещала отомстить ему. Она обещала убить Таньку...
Что ж, если она обещала, то обязательно сделает. Танька – предательница, и жить она не имеет права...
Линда стояла перед ней голышом в клубах сухого пара. Лия смотрела на нее без всякого восторга. Лицо у нее симпатичное, но фигура... Доска – два соска и сбоку бантик... Другое дело Танька...
– Мне в одно место сходить надо, – сказала Лия.
– К папе с мамой? – нахмурилась атаманша.
– Гонишь, да? Папа с мамой – это палево. Я же в розыске...
Да она бы по-любому не пошла бы к предкам. Они для нее – пустой звук. Да и она для них – отрезанный кусок.
– Вот видишь, тебя менты ищут. А ты куда-то собралась.
– Я быстро – одна нога здесь, другая там. Обещаю, что все будет путем.
У Лии новый облик. Парик, солнцезащитные очки. А еще у нее есть паспорт – фальшивый, но очень грамотно сработанный – без компьютера лажу не выявить.
– Ну, если осторожно... Я Кольту скажу, он тебя отвезет...
К дому, где когда-то жила Танька, они подъехала по темноте. У нее не было в планах наказывать предательницу сейчас. Лия просто хотела узнать, здесь Танька или нет. Чутье подсказывало, что ей повезет.
Свет в окнах не горел, но это ничего не значит. Танька могла где-нибудь задержаться допоздна...
Логика с чутьем не соглашалась. Она пыталась объяснить, что Танька чересчур красивая девушка, чтобы жить в нищете. Наверняка она вышла замуж за какого-нибудь нувориша или у нее, по меньшей мере, есть богатый любовник, у которого она живет. Но чутье просило Лию остаться возле дома.
Она-то не против. Но согласится ли Кольт немного подождать?
– Еще полчасика, и поедем, – сказала ему Лия.
– Там, где полчасика, там и час, – недовольно буркнул он. – Там пацаны уже на стол накрывают...
– Ты выпить хочешь?
– Хочу. А что тут такого?
– Ну выпьешь, а дальше?.. Дальше на бабу потянет. А бабы-то нет. Линда с Маузером. А я сама по себе... Хочешь, сегодня твоей буду?..
– Да? – заерзал на сиденье Кольт. – Может, это, прямо сейчас?
– Быстрый секс?
– Ну да...
– Быстро – это с кошками. А я не кошка – я Гюрза. Понял?.. Да ты не бойся. Я могу жалить нежно. Тебе будет хорошо...
Ждать им пришлось больше часа. И не напрасно.
Где-то в половине двенадцатого ночи к подъезду подъехала «десятка». Из нее вышла Танька. Во дворе ярко светил фонарь, и Лия сумела рассмотреть ее.
Есть женщины, которые с возрастом становятся интересней и красивей. Танька одна из них. Красива бестия, обжигающе красива...
А с ней какой-то мужик... Е-е, да это ж Кирилл Астафьев. Он же должен быть на зоне. Неужели выпустили?.. Что ж, два кролика в одной клетке. У Лии есть возможность убить их обоих...
Мент обнял ее за талию, привлек к себе. Танька этому только рада... Коза... А это что за хмырь?
Возле их подъезда стояла роскошная иномарка. Из нее выбрался какой-то мужик, окликнул Таньку.
Она обернулась к нему. Лицо ее растерянно вытянулось. Она что-то ему сказала и спряталась за широкую спину Астафьева. А он что-то сказал мужику. Тот уныло вжал голову в плечи и вернулся в свою машину.
Танька и мент зашли в подъезд. Самое время отправиться вслед за ними. Лия легко справится с ними. Был бы только пистолет...
Но пистолета у нее нет. И убивать ей сейчас никого нельзя... А жаль.
– Их, что ли, ждали? – сообразил Кольт.
– Их.
– Кто?
– Друзья мои. В кавычках... Как-нибудь расскажу...
– А что это за чудо из «Лексуса» вывалилось?
– Это?.. А хрен его знает, кто он такой...
Иномарка продолжала стоять. Видно, мужик чего-то ждал.
– Кольт, ты мне друг или не друг?
– Ну друг, а чо?
– Я этого мужика хочу прощупать. Чует моя пятка, что он мне очень нужен...
– Зачем?
– А узнаю... Кольт, я сейчас к нему пойду. Если я за него зацеплюсь, ты домой езжай. А я сама обратно... Линде скажи, что все путем будет...
– А это? Ну, договаривались о чем...
– Потом все. Я тебя так затрахаю, еще убегать от меня будешь... Ну так что, я пошла?..
Кольт согласился. Вместе с ней он выехал со двора, остановил машину. Обратно Лия вернулась пешком. Бегом, с озабоченным видом подбежала к иномарке, открыла дверь с правой стороны.
– Молодой человек, вы очень заняты? – спросила она.
Молодым человеком здесь и не пахло. За рулем сидел мужик лет сорока. Зато пахло водочным перегаром. И взгляд у мужика подозрительно мутный. Похоже, он конкретно подшофе.
– А я вам очень нужен? – поднимая брови, спросил он.
Голос дрожит, язык заплетается. Ну точно, мужик под кайфом.
– Да, мне на Кутузовский проспект нужно. Не подвезете?
– Да? А что мне за это будет?
Он рассматривал ее с пьяным интересом. На губах играла блудная улыбочка. Зато в глазах стояла тоска.
– Поняла! – развязно подмигнула ему Лия.
И смело забралась в машину, захлопнула за собой дверь.
– А чего вы хотите?
Она нарочно задрала юбку вверх. А ножки у нее аппетитные. Мужик это заметил. И впился в них взглядом.
– Я?! Чего-то хочу?!.. Ну да, хочу... А как вас зовут?
– Мила.
– Так вот, Мила. Я хочу изменить своей жене...
– Да?! Смело!.. И где ваша жена? В командировке?
– Представьте себе, нет. Она... Она живет с другим мужчиной.
Лия почему-то так и думала, что Танька – или жена его, или полюбовница. Оказывается, она в открытую наставляет ему рога с ментом... Интересно, давно она уже замужем за этим рогачом?..
– Жена молодая и красивая?
– Как вы угадали?
– Сама такая... Только я своему мужу никогда не изменяла. Никогда...
– А где ваш муж?
– Его нет... Он погиб в автокатастрофе. Два года уже прошло... Вы не поверите, но с этих пор я ни разу, ни с кем... Эй, а чего я тут сопли перед вами распустила?.. А, ну да, жалко мне вас. Жена к другому ушла... А плюньте вы на нее!
– Мила, я вот смотрю на вас и думаю, что вы правы. Надо плюнуть на нее... Вы не поможете мне?
– В чем? Плюнуть на вашу жену?!. Я что, похожа на верблюда? – в праведном возмущении спросила она.
– Нет... Извините, – стушевался мужик. – Я не это имел в виду...
– Вы еще и ввести что-то хотели? Очень мило с вашей стороны. Сначала вы хотите плюнуть, а затем ввести. Или, наоборот, сначала ввести, а потом плюнуть?.. Да вы, батюшка, развратник!
– Извините... Простите... Я вообще не то хотел сказать... Я не хотел вас обидеть...
– Не хотели, но обидели... Ладно, прощаю. Но вы должны отвезти меня на Кутузовский проспект...
– Да, разумеется!
Он завел машину, выехал со двора.
– Знаете что, я, наверное, с вами не поеду, – разволновалась Лия. – Вы пьяны. С вами опасно... Мой муж тоже был пьяный, когда разбился. А мне к нему еще рано... Хотите, я поведу машину?
– А вы умеете?
– Да, конечно. У меня и машина есть. Только она сейчас сломана...
– Хорошо, – легко согласился мужик.
Они поменялись местами. Он назвал адрес, куда его везти. Похоже, он уже забыл, что ей нужно на Кутузовский проспект. А ей туда как раз и не нужно. Куда больше ей хотелось попасть к нему домой.
Жил он за городом, на Минском шоссе, в пяти километрах от МКАД. Отличное место, роскошный коттеджный поселок, гладкие асфальтированные дорожки. Такое впечатление, будто Лия попала за границу.
– А вот и мой дом, – показал он на огромный трехэтажный особняк со стеклянной крышей.
В свете мини-прожекторов он смотрелся как эталон совершенства.
– Ну и что дальше? – спросила Лия. – Вы должны были подвезти меня. А получилось все наоборот... Как я теперь домой попаду?
– Ох, извините! – пьяно схватился за голову Викентий. – Не подумал...
– Пить меньше надо!
– Да я вообще не пью. Мне нельзя... Это из-за Тани все... А вы домой очень спешите?
– Уже не очень.
– Вас кто-то ждет?
– Только Мурзик... Это кот.
– Ах, кот... Мила, вы не хотели бы остаться у меня?
– В качестве верблюда?
– Ну что вы? Как можно?..
– Хорошо. Только спать в разных комнатах...
– Как скажете...
Викентий нажал на кнопку дистанционного управления – открыл ворота. Лия загнала машину во двор. Тут же из дома выбежали два крепких парня.
– Викентий Дмитриевич, где вы были? – облегченно вздыхая, спросил один.
– Как – где? От вас убегал... Все нормально, парни, все нормально...
Это были его телохранители. Но к жене он их с собой не взял. Не хочет прослыть рогоносцем. Ха-ха...
– А это кто? – показывая на Лию, снова спросил парень.
– А вот это не твое дело! – понтанулся Викентий. И повел гостью в дом.
С разными койками ничего не получилось. Лия ломалась только для виду. На самом деле она была совсем не прочь сойтись с Таниным мужем поближе. Узнать его, так сказать, изнутри...
В ту же ночь она стала его женщиной. И на следующий день они договорились встретиться снова.

* * *


От Линды Лия ничего не скрывала, рассказала про Таню все как есть. И про пересып с ее мужем тоже рассказала.
– Было бы неплохо получить заказ на этого мента, – вслух подумала она.
– Ну, если мужик богатый...
– Думаю, штук пятьдесят с него сорвать можно, – решила Лия.
– Крути на все сто, – подняла цену Линда.
Было бы неплохо решить одним махом сразу две задачи – наказать Астафьева и заработать кучу бабок.
Вечер они провели в цивильной обстановке, затем отправились к нему домой. Там она сначала под завязку загрузила его сексом, а потом начала полоскать ему мозги.
– Ты дашь своей жене развод? – спросила она.
– У них с этим парнем все очень серьезно, – уныло развел руками Викентий.
– Да, но развод влетит тебе в копеечку.
– Она ничего не получит. Я знаю, как это сделать...
– Ты что, убить ее хочешь? – для вида ужаснулась Лия.
Она была бы только рада получить двойной заказ.
– Ну что ты! – недоуменно посмотрел на нее Викентий. – Я даже не думал... Она просто ничего не получит...
– Я недавно читала одну такую историю. Брошенный муж лишил жену состояния, а затем заказал ее любовника. Когда любовника убили, жена захотела вернуться к мужу, но тот ее прогнал. И та осталась ни с чем...
– Нет, я бы Таню гнать от себя не стал, – печально вздохнул Викентий.
Лия сделала вид, будто сейчас расплачется от обиды.
– Значит, ты собираешься убить ее любовника, а потом забрать ее к себе.
– Погоди, с чего ты взяла, что я собираюсь убивать Кирилла? – удивился он.
– А разве нет?
– Нет.
– Что, и в мыслях даже не было?
– Не было... А потом, его нельзя трогать. Он – майор милиции. И как раз занимается расследованием заказных убийств. Знала бы ты, сколько людей сожгли на нем крылья...
Лия это знала. Сама из этих людей.
– Ну, тут главное – захотеть... Я бы на твоем месте наказала этого мента...
– Ты что, серьезно? – Он озабоченно посмотрел на нее.
Во взгляде появился предвестник неприязни. Можно было не сомневаться, что этот слюнтяй ни при каких обстоятельствах не поднимет руку на Таню и ее любовника – считай, будущего мужа. Так что надо втягивать когти в мягкие подушечки.
– Нет... – покачала головой Лия. Она влюбленно смотрела на Викентия и счастливо ему улыбалась.
– Если честно, на своем месте я бы его наказала. А на твоем – нет... Я не хочу, чтобы ты наказывал его. Я не хочу, чтобы твоя жена к тебе возвращалась... Я хочу, чтобы у тебя была только я одна...
До самого утра она изображала влюбленную кошечку, а утром с радостью ушла от него. Бригада Маузера – это ее дом. И здесь ей куда лучше, чем с бестолковым Викентием.
Они договорились о встрече, но Лия не хотела ехать к нему. А потом, ее никто бы и не отпустил. Маузер получил заказ, и завтра утром нужно было начинать подготовку к его исполнению. Так что Викентий пролетает, по-любому...

* * *


Этого типа Лия могла бы исполнить втихую. Могла бы совратить его, затащить его куда-нибудь в гостиничный номер, там раз-два – и готово. Можно было бы устроить ему сердечный приступ. Или подложить ему свинью в виде суицида.
Но в данном случае требовалась «громкая» смерть. Заказчик хотел продемонстрировать свою силу. Поэтому нужно было показать классическое заказное убийство.
Жертву можно было грохнуть из снайперки. Но винтовка была только одна – ее заграбастала Линда. У нее свой объект. Тоже браток, правда, из другой группировки.
Зато у Лии есть пистолет – самый обыкновенный «ТТ» с глушителем. А она знает, как пустить его в ход...
Бандитский авторитет Дорик вышел из клуба. Деловой до безобразия. С ним два телохранителя. Идут, сопли жуют. И на Лию никак не реагируют.
Правда, это не она к ним подходит, а грязная морщинистая старуха с драной брезентовой сумкой. Трясущаяся рука вытянута в ожидании подаяния.
– Добрые люди! – жалко всхлипнула она. – Подайте, сколько можете!
Дорик ее даже не заметил. Один телохранитель послал ее куда подальше. А второй цинично плюнул ей в руку.
– Небеса вас накажут! – с загробной жутью в голосе взвыла Лия. – Наказание уже близко!..
Дорик не вытерпел – у самой машины остановился и развернулся к ней.
– Тебе по башке дать? Или сама за...
Договорить он не смог. Слова застряли в его глотке, когда Лия выхватила из сумки пистолет. Телохранители тоже увидели это. Потянулись за своими волынами. Но разве думали они, что Лия умеет так быстро стрелять...
Выстрелы прозвучали с интервалом в секунду. Одному телохранителю она выбила левый глаз, второму – правый. Чтобы был отличительный признак.
– Э-э, мать, ты чо? – оторопело попятился к машине Дорик. – Я дам тебе денег? Хочешь, десять баксов?
Он так и не понял, что перед ним киллер. Впрочем, это уже неважно, понял он это или нет. Лия нажала на спусковой крючок... Все, заказ выполнен. Можно уходить...
Она сбросила пистолет на труп, сгорбилась и торопливым шажком скрылась за поворотом. Там ее ждала машина...

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
IvManДата: Четверг, 31.05.2012, 13:58 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 2434
Репутация: 0
Статус: Offline
* Без суда и следствия *

Часть вторая


Глава десятая - * 1 *

Молодой человек сидел возле своего джипа. Ноги вытянуты на земле, спина прижата к колесу джипа, голова лежит на плече. Шел, устал, решил присесть – отдохнуть. Присел – отдыхает. Только не усталость его сморила, а пуля калибра девять миллиметров.
По обе стороны от него лежали два крепких парня. Они уже больше не могут быть телохранителями. Будут отбракованы по состоянию здоровья. Одноглазых в охрану не берут. Тем более мертвых...
Над трупами колдуют судмедэксперты. Со стороны может показаться, что они хотят их оживить.
– Веселая картинка, – почесал затылок Дима.
– Только непонятно, куда главный весельчак делся, – усмехнулся Кирилл.
Вокруг места происшествия выставлено оцепление. Без этого нельзя. К трупам рвутся крепкие парни характерной наружности. Но их не пускают, и правильно делают.
Оперативно-следственная бригада местного УВД уже в деле. Опера уже нашли свидетелей происшедшего, работают с ними. Кирилл понимал, что это дело повесят на них, поэтому он тоже включился в процесс.
– Это бомжиха была... – возбужденно объяснял какой-то мужик. – Я в машине сидел. Смотрю, ребята выходят. Вижу, что крутые. У меня глаз на это дело наметан... Гляжу на них ради интереса. А тут, это, бомжиха какая-то к ним идет, руку тянет. Ну, я не слышал, что они ей сказали. Видел только, что руками махали. Это, понял, что послали. А тот, который главный, даже ударить ее хотел. Ну, мне так показалась... Это, бабка назад отошла, достала пистолет с глушителем. Я сам офонарел, когда это увидел... Ага, смотрю, один падает, второй. Этот, который главный, к машине пятится. Ну, она его и приговорила... Видел, что пистолет бросила...
– А куда она ушла? – спросил Кирилл.
– Да вон там, за поворотом скрылась.
– А почему вы решили, что это была бабка? Бомжихи ведь и молодые бывают...
– Да нет, какая молодая, – махнул рукой мужик. – У этой лицо морщинистое. И, это, походка такая шаркающая... Это, я не понял, бомжи теперь что, на людей с оружием кидаться будут?
– Чего? – удивленно посмотрел на него Дима.
– Ну, это, бомжи, они что, совсем озверели?
– Какие бомжи? Это же был...
Дима – опытный сыскарь. Но иногда его нужно поправлять.
– Да, бомжи совсем озверели, – вовремя перебил его Кирилл. – Спасу от них нет... Так вы говорите, что эта бомжиха за поворотом скрылась?
Если этот мужик такой тупой, то не стоит его лечить от глупости именно сейчас. Пусть думает, что братков постреляла бомжиха. Слово «киллер» может испугать его, загнать в ступор. Тогда он может начать путаться в показаниях, «забывать» важные детали.
– Ну да, вот за этим поворотом она и скрылась.
– Вот так просто шла-шла и скрылась?
– Ну да, не на метле же она улетела... Хотя я не удивлюсь, если они на метлах скоро начнут летать...
– А может, она в машину села?
– В машину? Да кто ж эту сволочь в машину пустит?
– Значит, не было машины?
– Нет.
Свидетель рассказал все, что знал. Не было смысла пытать его дальше.
Кирилл с Димой направились к трупам.
– Э-э, мужики, мужики!.. – окликнули их.
Они обернулись и увидели двух бритоголовых здоровяков из тех, которые крутились возле оцепления. Кстати, ими тоже стоило заняться.
Кирилл смерил их насмешливым взглядом, подошел:
– Ну и чего мы хотим?
– Это, поговорить надо, – нервно почесал щеку один из них.
– Говори, коль не шутишь.
– Нам сейчас по мобильнику звонили... – неуверенно начал второй.
Он выглядел растерянным и подавленным. И, казалось, все еще не мог решить, нужно ли давать ментам информацию или нет. Но ведь он уже сказал «а».
– Ну, звонили вам, дальше говори, – поторопил его Дима.
– Это, Никса завалили... Я хотел сказать, Николая Семина... Убили его. Только что звонили. Говорят, заказуха... Ну, в смысле – заказное убийство...
Кирилл и Дима переглянулись. У них еще нет информации об очередном убийстве, а у братков уже есть.
– Где?
– Да это, на ВВЦ, там, где машины заезжают...
– Поехали, – решил Дима.
– Ага, поехали, – кивнул браток. И направился к своей машине. Только этот вариант устраивал далеко не всех.
– Эй, постой! – остановил его Кирилл. – С нами поедешь. На нашей машине...
Браток начал было возражать, но его и слушать никто не стал. Кирилл и Дима – не тепличные менты, с братвой они особо не церемонятся. Если что, и мордой асфальт могут почистить. Браток это понял, едва ощутил тяжесть Диминой руки на своем плече. И тяжелый, гнетущий взгляд Кирилла не добавил ему оптимизма.
Его посадили в машину. Без наручников. Как ни крути, а сейчас он выступал на стороне закона.
– Не переживай, нормально все будет. Мы тебя не съедим, – успокоил его Дима.
– Да я не переживаю, – нервно заерзал на месте браток.
Похоже, он мысленно проклинал себя за свою слабость. Не должен он был обращаться за помощью к ментам. Не по понятиям это.
Но ведь он обратился. Значит, помощь ему нужна очень-очень. Кто-то сильно наступил ему на хвост.
– А я вижу, что переживаешь, – безжалостно усмехнулся Кирилл. – Отстреливать вас начали, да?
– Я не знаю. Но похоже...
– Так, давай по порядку. Ты вообще кто такой?
– Я – Мишутка... А завалили Дорика, ну, это, Дорикова Сергея Сергеевича...
– Слышал я про вашу компашку. Наркотой занимаетесь?
– Да какая наркота? – возмутился Мишутка. – Мы просто за порядком в районе смотрим...
– Ты мне про ваши порядки лучше не рассказывай, а то я нервным становлюсь... Кто такой Никс?
– Никс? Никс авторитетный человек. Они с Дориком почти что на равных. Хотя Дорик старше...
– Это уже неважно, кто старше, кто младше. На том свете все равны... Дорика и Никса нет. Кто после них в вашем кодлане масть держит?
– Какой кодлан? – искренне возмутился браток. – Нет у нас никакого кодлана. Общество у нас...
– Ага, общество по охране животных. Кто у вас главный живодер?.. Извини, я хотел сказать – общественник... Ты?
– Не живодер я, – обиженно буркнул Мишутка. – А с Дориком и Никсом я начинал... Ну, это, общественную деятельность начинал...
– Брат, да мы так и поняли! И не надо мямлить, не надо оправдываться... Ты лучше скажи, кому вы дорогу перебежали?.. Как я понял, после Дорика с Никсом тебя грохнуть должны, да?
– Я не знаю...
– Да ладно, не знаешь! – ухмыльнулся Кирилл. – Стал бы ты метаться... Что, дело швах? Серьезный наезд, да? Нет сил откатку дать?.. Ну, ты говори, чего молчишь? Мы ж дело на тебя заводить не будем. Мы чисто заказухой занимаемся. А ваши дела гношные нас интересуют постольку-поскольку... Ну все, давай глотай сопли, открывай пошире рот и начинай. Кто на вас наехал, ну!..
Мишутка немного подумал и махнул рукой – а, была не была!
– Бараба это... Бараба на нас наехал. Сто пудов, он.
– Бараба?! – взбодрился Дима. – Героино-кокаино, да?
– И кокаино, и героино... – подавленно кивнул браток.
– Что, точки не поделили?
– Не, какие точки?.. Мы, это, «Планету Икс» контролируем. А Бараба там наркоту толкает... А мы, это, за порядком следим. Нам наркота не нужна...
– Ну конечно, конечно, никто и не спорит... Значит, «Планету Х» Бараба хотел превратить в «Планету Ху», да?
– Ага, получается, что так... Только мы ему откатку дали. А Бараба – он же беспредельщик. Расклад у него такой – сначала валить, а потом думать...
Нет, что-то не то он говорит. Кирилл улавливал легкую фальшь в его словах. Надо поработать на импровизации.
– А у нас информация немного другая, – чеканя каждое слово, сказал он. – «Планета Икс» – это территория Барабы. Получается, не он, а вы на него наехали...
Мишутка еще больше занервничал, глазки забегали. Похоже, Кирилл нащупал верную нить.
– Вы на него наехали, – продолжал он. – Хотя знали, что Бараба – отморозок... Почему вы на него наехали?
– Так это... Да у Барабы проблемы были. Мы, это, думали, что он не сможет нам откатку дать...
Закон джунглей жесток и беспощаден. Если один хищник ослаб, то обязательно найдется другой, более сильный претендент на его место. Дорик хотел подвинуть Барабу, но старый хищник уперся рогом – отсюда труп или даже два...
Кирилл даже знал, почему Дорик поспешил списать Барабу со счетов. Этот наркобарон был на ножах с депутатом Сомовым. А Сомов руками Глеба Музыкина загнал Барабу в угол.
Но Кирилл с Димой сломали Музыкину игру, поэтому Бараба снова вылез из свой норы, снова встал в полный рост.
Это называется законом сохранения негодяев. Давишь одного подонка – тем самым поднимаешь другого.
– Вы не думали, что Бараба в силе, а он доказал вам обратное, или я не прав?
– Да дело не в том, кто прав, а кто нет... – кисло скривился браток. – Вы правы, Бараба сейчас в большой силе. Он не остановится...
– Будет добивать ваш... ваше общество?
– Ну, я так думаю... А я редко ошибаюсь...
– Сами вы откат Барабе дать не можете. Мощи не хватает, да?
– Вы откуда знаете?
– Так это проще пареной репы. Если бы у тебя все было сейчас на мази, ты бы к нам за помощью не обращался... Жалеешь, что обратился? Может, зря?..
– Да, может, и зря, – пожал плечами Мишутка. – В принципе, сами бы могли разобраться...
– Поздно, батенька, хватился. Все равно все свои расклады нам сдал. Так что давай-ка работать вместе... Само собой, афишировать наше сотрудничество не будем. Это не в твоих интересах... И не в наших...
Им с Димой сотрудничать с братвой – западло. Но придется идти на компромисс. Убийство Дорика повесят на их отдел. И Никса тоже им подсунут. По-любому, два этих дела объединят в одно – и всю эту кашу расхлебывать им. Так уж лучше за железо браться, пока оно горячо. Тем более, что молот и наковальня у них есть...
Никса застрелили в машине. У него были какие-то дела на ВВЦ, он решил проехать туда на машине. А для этого нужно было выстоять целую очередь на контрольно-пропускном пункте.
Браток сидел в машине, курил. К нему подошел какой-то парень, наставил на него пистолет с глушителем, выстрелил через стекло и спокойно ушел. Свидетели видели, как он садился в белую «Волгу», которая стояла в стороне от очереди...
Но это было еще не все. В тот же день были убиты еще два братка. Снайперский выстрел обезглавил группировку Славы Пескова. А в районе Чистых прудов из автомата был расстрелян его «правая рука» – бандит по кличке Фараон. Придется братве выкупать под него пирамиду в Египте. Или самим строить...
А Кириллу с Димой нужно было строить барабинскую братву. Дело это сложное и очень опасное. И если нет уверенности в себе, лучше в это пекло не соваться. Свидетели, улики, мотивы и все такое прочее – пусть этим занимаются следователи. А Кирилл собирался работать грубо – выворачивать правду вместе с маткой. Есть случаи, когда терапия бессильна и требуется хирургическое вмешательство. В данном случае требовалась операция на отмороженном сердце Барабы...
Глеб Музыкин не успел найти этого ублюдка. Но он кое-что знает. Может, есть смысл подключить к делу бывшего разведчика?

* Колычев Владимир Георгиевич *
 
Форум » Книги » Детективы и триллеры » Колычев Владимир *Без суда и следствия* читать онлайн (Жанр книги: Криминальные детективы)
Страница 2 из 3«123»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2016 Создать бесплатный сайт с uCoz